Книга Как укусить вампира, страница 83 – Лена Тулинова

Прижав Карповского к борту баржи, вытащенной на берег, Пьер спросил:

— Узнал меня?

Тот покивал. Удачно, что белая ночь. Удачно, что всё видно.

— Можешь кричать, если хочешь, — разрешил Безруков. — Или не хочешь?

— А что кричать? — спросил Серж. — Ты не смерть ли моя, ты не съешь ли меня?

Он был всё такой же наглый, ничего не изменилось.

— А если съем? — спросил Пьер хрипло.

— Так и знал, что ты рано или поздно озвереешь, — сказал Карповский. — Почему ты не сидишь в своей норе в Лучезарске? Или там плохо теперь кормят?

— Не твоё дело, — Безруков как следует тряхнул недруга и с удовольствием услышал, как лязгнули его зубы. — У тебя только один шанс остаться живым. Сказать, как можно меня убить.

— Будто бы я знаю, — сказал Серж, но глаза его забегали.

— Ты знаешь, что я умею чуять ложь? И заставлять говорить правду. Но мне было некого спрашивать о том, что вы там натворили вдвоём: Арсенина казнили, а ты удрал.

— Уж извини, пришлось прятаться, мне не хотелось на каторгу.

— Я жду твоего рассказа.

— Когда мы разрабатывали метод превращения человека в вампира без укуса, — сказал Серж, — то не думали, что получится… Вот так. Мы хотели создать покорного слугу, и уж во всяком случае такого, чтобы он в конце концов сдох. Следующим этапом мы хотели сделать высшее существо: неуязвимое, бессмертное и ни от кого не зависящее, но провидение решило по-своему.

— Бездари, — горько сказал Пьер, — даже опыт не смогли как следует провести, да?

— Вижу, ты отрастил клыки и научился шутить, — сказал Серж, хотя Безруков был абсолютно не расположен к шуткам. — Ну, отпусти же меня. Я всё равно не успею от тебя удрать.

— Как я могу умереть?

— Господи боже мой, — вздохнул Карповский, потирая шею, — у тебя железные руки и стальная воля. И при этом ты, я так понимаю, неуязвим.

— Меня не берут ни крест, ни святая вода, ни дневной свет, ни яды, — перечислил Пьер, — мне невозможно оторвать голову. Однажды меня изрубили на куски, но я…

Его замутило. Тот случай был хуже всех остальных, и когда Цыбашев узнал (это произошло во время его отлучки из Лучезарска) — он страшно разозлился как на охотников, так и на Пьера. Никогда раньше (и потом) Натан Ростиславович так не кричал и не ругался!

— Ты всё такой же нюня, — сочувственно сказал Серж. — Жаль, что ты сбежал. Мы бы исследовали тебя, исправили бы ошибки и сами стали бы бессмертными, а тебя пустили бы в расход.

— Давай всё исправим, — прищурился Безруков. — Покажи мне ваши с Арсениным бумаги, я расскажу обо всех своих злоключениях, и вместе мы попробуем найти выход. Ты получишь бессмертие в обмен на мою смерть. Как тебе такое предложение?

— Ух ты, — фальшиво восхитился Серж. — Беру свои слова обратно, теперь ты не кажешься мне нюней. Но у меня нет никаких бумаг.

— К сожалению, это правда, — отметил Пьер как бы про себя. — Но ты можешь обратиться к своей памяти, не так ли? Ты медиум и гипнотизёр, посвяти меня в свои практики, чтобы я мог найти ответ у тебя в голове.

Ему бешено хотелось прокусить Карповскому вену на шее. Заставить его кричать и молить о пощаде. Чуть ли не впервые за всю жизнь хотелось по-настоящему причинить боль, а может, и убить. Но приходилось терпеть. Серж явно что-то знал и старался скрыть.

— Я знаю, что ты меня просто так не отпустишь, — сказал Карповский. — А ты знаешь, что я сбегу при первой возможности. Посвящать же тебя в тонкости моих практик — дело не одного дня. Так что ничего не выйдет, Безруков, и мы оба это понимаем. Но ты, как я понимаю, всё ещё не лишился совести, морали, чести и прочих человеческих качеств…