Книга Как укусить вампира, страница 52 – Лена Тулинова

— Приветствую, — сказала с лёгким вздохом, снова и с большей силой осознавая, что её маскировка совершенно не удалась. — Как вы меня узнали?

— А вы что же, нынче работаете детективом под прикрытием? — иронично спросил Одинцов.

— Н-нет… А вы будто бы да? — не менее иронично предположила Дина.

— Наблюдаю за кое-какой лавочкой, — нехотя признался Одинцов. — Точнее, наблюдал, сделал определённые выводы и иду домой, пока никто не видел меня в таком… театральном образе.

— Я видела, — сказала Зорина.

Из всех бывших сослуживцев Кирилл Сергеевич был наименее неприятным, хоть и не вызывал особой симпатии. Сейчас же он мог оказаться настоящим спасением. Дина протянула ему руку, и Одинцов тут же припал к ней губами. Склонившись в полупоклоне и почти не отрывая губ от затянутой в узенькую перчатку кистью, он спросил:

— Так что вы тут делаете? Вы — дама в беде?

— Я определённо дама в беде, — созналась ему Дина. — Мне необходимо посетить ломбард, и я боюсь, что едва выйду оттуда, как меня обчистят.

— Было неосмотрительно идти сюда без вашего верного Никишкина, или как его там, — шутливо сказал Одинцов, но взгляд его оставался цепким и холодным взглядом магдетектива.

— У меня скопилось некоторое количество безделушек, которые мне совершенно не нужны, — сказала Дина небрежно, — куда мне было их девать? Решила заложить или даже продать, чтобы не валялись почём зря. На эти деньги можно приобрести что-нибудь поинтереснее.

— Обменять там же, в ломбарде? — заинтересовался Одинцов

— Ах нет, я ещё подумаю, — улыбнулась Дина уголками губ, но так, чтобы это выглядело легкомысленно и даже чуточку игриво.

Авось детектив решит, что она с ним кокетничает. Это отвлечёт его от мысли о том, что «дама в беде» застыла в шаге от финансовой пропасти.

— С вашими родителями да с вашим дедом вы бы могли позволить себе выбросить безделушки в Ольжу, — сказал Кирилл Сергеевич.

— Не люблю разбрасываться вещами и вещицами, — сказала Дина.

— А, понимаю! Экономия и даже скупость…

— Это лучше, чем пустое транжирство, — подхватила Зорина.

— Мне кажется, мы пришли, — заявил Одинцов, открывая перед девушкой дверь в одно из наиболее приличных заведений подобного рода на этой улочке.

— Определённо, — ответила Дина. — Прошу подождать меня снаружи, я очень смущена своим визитом в подобное место.

— Нет, — сказал Одинцов. — Смущение или нет, а я не могу позволить, чтобы какой-то ростовщик вас обманул. Обмишулить прелестную девицу для них — слаще мёда, знаете ли.

Это было резонно. К тому же небрежные речи Дины вряд ли по-настоящему обманули детектива, он всего лишь принял правила игры. Что ж… Почему-то она стеснялась его куда меньше, чем Петра Николаевича. Гордость при Кирилле Сергеевиче словно поутихла, а может быть, Зорина смирилась с неизбежным. В конце концов, ей ещё не раз придётся выбирать между голодной гордостью и сытым позором. Раз она ушла из семьи по своим принципам, вернуться нельзя: это будет куда большим унижением, чем посещение ломбарда.

— Чего изволите-с, — без малейшей вопросительной интонации и довольно холодно сказал молодой человек в ломбарде.

— С кем имею честь? — Одинцов показал ему пример куда более твёрдой холодности, ледяной, размерами с айсберг.

— Приказчик-с Половинкин, — поклонился молодой человек.