Книга Двуликий бог, страница 51 – Мэл Кайли

— Впрочем, — между тем, почти невозмутимо продолжал мужчина, присев на корточки рядом и упиваясь моим паническим ужасом, — не пропадать же такому чудесному вечеру, правда? В эту ночь ты моя, и я только начал разогреваться. Какая лицемерка… Ведь я — второй по мудрости после Всеотца — поверил тебе, ослеплённый твоей прелестью. Будет жаль вспороть тебе вены, но тут уж ничего не поделаешь… Смотри в глаза, когда я разговариваю с тобой! — вновь повысил тон огненный бог, схватив меня за волосы и разворачивая к себе. Я смотрела в его глаза и видела так много всего. И в этот момент, когда он был так беспощадно жесток со мной, я всё равно, несмотря ни на что, видела в нём аса, каким никогда раньше его не знала: слабого, неуверенного, преданного всеми. Я видела нескончаемую боль в этих изумрудных глазах, что рождала жестокость и гнев. И если бы только я могла поговорить с ним в тот миг, разубедить его, утешить! Не было бы всего этого беспробудного кошмара. Однако было уже слишком поздно…

Я запомнила ту ночь, как самую жуткую в моей жизни. Много всего случилось за долгие годы после неё: плохого, болезненного, страшного, но никогда я не испивала столько горя, как в тот вечер. Не знаю, как долго Локи издевался надо мной, насиловал, терзал… Время растянулось, беспощадное и безжалостное к моей беде. Совсем скоро я была уже не в себе, движения замедлились, звуки отошли на задний план, но я не теряла сознания. Я была вынослива и чувствовала боль, ощущала огонь, прожигавший меня изнутри, и кровь, стекавшую по внутренней стороне бёдер. Я плохо помню себя. Кажется, я кричала, стонала и умоляла, но всё было без толку. Глаза мои застилала кровь, а разум — агония. Минуты слились воедино. Я была одна, в чужом чертоге, где некому было меня защитить. Наконец, сломленная безвольная игрушка надоела моему господину. Кровь и пот на моем лице смешались с итогом его наслаждения.

Мне было всё равно. Я только думала из оставшихся сил: «Это такую судьбу предрекли мне вещие норны? Такого конца пожелал для меня всезнающий праотец?» По щекам текли горячие слёзы. Время шло, а они не кончались, хотя от соли уже щипало глаза. Сколько горя могло выпасть на долю одной слабой женщины в такой краткий срок? Я хотела только, чтобы всё это, наконец, прекратилось. Хотела забыться, не видеть света, не видеть этого лица, одновременно любимого мной и ненавидимого. Но нет, я всё видела. Я видела, как он снял со стены кинжал, достал его из ножен, как сталь жадно сверкнула в свете языков пламени. Бог обмана передвигался бесшумно, но я знала, что он всё ближе. Мне не было страшно. Было горько. Я горевала о любви, что родилась и погибла так скоро, о своей молодости и жизни, о своей семье, обо всём, что мне больше не увидеть и не почувствовать. А ещё… О нём. Даже после случившегося я оставалась ему верна. Забавно, но всё же. Он унизил меня, растоптал, а я горевала о нём. О мятежной душе, которой никогда ни найти покоя, не поверить и не полюбить.

Внезапно на меня снизошло чувство покоя, словно я отринула всё земное, что раньше волновало меня. Мне стало легко, и я подняла взор на бога огня. Он прокручивал в ладони кинжал, словно колеблясь, как будто что-то для себя решая. Тёмные зелёные глаза его уже не горели так ярко. На миг наши взгляды пересеклись. Не было в нём больше ни гнева, ни презрения, всё ушло. Только затаившаяся тоска и разочарование. Сжав клинок, он сделал шаг ко мне, замахнулся…