Книга Двуликий бог, страница 184 – Мэл Кайли

— Ну-ну… Не плачь, — утешающе произнесла Идунн. — Всё пройдёт. Локи встанет на ноги, Браги усмирит свой гнев и раскается, и тогда мы вновь будем вместе безмятежно смеяться под сенью фруктовых деревьев. А теперь поспеши, и пусть мой дар позволит сохранить то, что тебе так дорого. Тогда, быть может, я сумею сохранить то, что дорого мне. Но пока всё не наладится, я прошу тебя, Сигюн, никому не рассказывай, что я была в твоём саду во мраке ночи, что ослушалась своего супруга, — я заверила подругу, что ни звука о таинственном ночном происшествии не вырвать из моей груди, горячо поблагодарила её за смелость и живительный дар, и мы расстались. Я провожала крошечную фигурку растроганным взором и очнулась, только когда маленькое тёмное пятнышко окончательно растаяло в густоте ночи.

Я снова взглянула в умело сплетённую корзинку, будто не могла поверить своему счастью и ожидала, что вот-вот целительные яблоки исчезнут, растворятся, словно морок. Опомнившись, я поспешила в золотой чертог, с порога звонко велела срочно привести Хельгу в мои покои и взлетела по ступенькам, будто у меня выросли крылья. Однако вместе с надеждой сквозь мою душу прорастал леденящий страх, что я могу не успеть, и сердце моё билось с таким неистовством, что, казалось, вот-вот выскочит из горла. Лекарь явилась очень скоро — сонная и напуганная, но мне казалось, что минула целая вечность. Я сидела у постели мужа и судорожно ловила каждый его слабый вздох, как если бы он стал последним. Ничего толком не объяснив Хельге, я лишь вручила ей золотые яблоки Идунн.

Признаться, я была не в состоянии говорить, я и дышать-то едва могла, так взволновало меня неожиданное появление богини и её щедрый дар, возвращавший к жизни ещё не Локи, но его обезумевшую от горя жену. Благо лекарю и не нужно было больше ничего пояснять. Я смутно помню, что происходило дальше, но очень скоро ловкая женщина сварила целебное снадобье и уже бережно вливала его в губы бессознательного повелителя до последней капли. Когда же ритуал был окончен, мы обе в нетерпении замерли у его ложа, боясь вздохнуть, произнести хоть слово, охваченные единым трепетным порывом. В мучительном ожидании прошли несколько нестерпимо долгих минут, а затем Локи разомкнул губы и сделал глубокий вдох, будто утопающий, что наконец сумел справиться с буйством стихии и выплыть на поверхность. Сильная грудь его всколыхнулась, а к мертвенно-бледной коже на глазах начало возвращаться здоровое золотистое сияние.

За ночь самочувствие Локи значительно улучшилось. Глубокая рана затянулась, к телу вернулась подвижность, и теперь бог огня казался безмятежно и сладко спящим. До самого утра я просидела рядом с ним, лелея надежду, что повелитель, наконец, очнётся, и в то же время не решаясь тревожить его покой. Мне хотелось быть рядом, когда лукавый ас придёт в себя, встретить его счастливой и любящей улыбкой, полным нежности и неподдельной радости взглядом, но проходил час за часом, а Локи спал с таким упоением, словно долгая болезнь и всё то время, что он был вынужден провести в постели, только ещё сильнее измотали и утомили его. Я с ласковой усмешкой наблюдала за красивым беззаботным лицом, тонкие выразительные губы которого как будто немного улыбались — загадочно и хитро. Я уже успела позабыть его таким, и сердце вздрагивало от восторга.