Книга Двуликий бог, страница 104 – Мэл Кайли

— Не входите туда, госпожа, — коротко, как всегда, предупредила Рагна, но вставать на пути не стала, только повернулась боком и поклонилась, предоставляя мне возможность принять решение самостоятельно. Служанка хотела добавить что-то ещё, но я остановила её коротким движением ладони. Я не желала ничего слышать. И без того было понятно, что Локи не в настроении и не желает никого видеть. Меня это не интересовало. В конце концов, едва ли он сможет ещё чем-то меня удивить.

Однако богу огня это удалось. Когда высокие двери отворились по моему приказу, а затем тихо захлопнулись за спиной, взору предстала более чем красноречивая картина. Широкая обнажённая спина, частично скрытая вьющимися спутанными рыжими волосами, и тонкие женские руки, обнимающие его сильные плечи. Я даже не сумела рассмотреть или запомнить соперницу, лишь отдельные её части — длинные обнажённые ноги, прямые светлые волосы, щеки, залившиеся румянцем при виде нежданной гостьи… Самым мучительно горьким было осознавать, что тем вечером в покоях Локи незваной нарушительницей спокойствия была я — госпожа золотых чертогов и его законная жена.

Я покачнулась, но устояла на ногах. И хотя в первый миг мне показалось, что раскалённый тонкий клинок вошёл в меня где-то между рёбер, я, к своему удивлению, улыбнулась, когда Локи обернулся и взглянул из-за плеча опьянённым и лукавым взглядом, которым обычно… Смотрел на меня. Помню, как замерла, затаив дыхание, как боялась пошевелиться, потому что казалось, кровь из моей глубокой внутренней раны вот-вот пойдёт носом или через горло. Разумеется, я знала, что хозяин чертога может иметь наложниц, и по законам Асгарда это даже не будет считаться изменой. Однако я молила провидение, чтобы подобное никогда не случилось со мной. Мой отец Бальдр никогда не пользовался этим правом, потому что искренне любил и уважал Нанну, а затем своих детей. И я не привыкла делиться. Мне было всё равно: другая госпожа или наложница, тайно или открыто. Я знала одно: любимых не предают. И при виде другой женщины в его руках я немного умерла, но всё так же гордо держала подбородок приподнятым, будто мне ничуточки не больно, будто горло не сдавил ком горечи и отчаяния. Я улыбалась, хотя мне казалось, что лицо свела судорога, и делала несколько ровных шагов вперёд, когда думала, что вот-вот упаду на пол без чувств. Взгляд Локи был холоден, жесток и резал не хуже, чем его острый язык или уничтожающий поступок. Словно ликование, наслаждение читалось на глубине его глаз.

— Кто впустил тебя, Сигюн? — спокойно поинтересовался он, отвлёкшись от своей сиюминутной забавы. Ни тени смущения не читалось на его красивом и волевом лице. Он казнил меня — изощрённо, безжалостно, с жестоким наслаждением, растягивая каждое мгновение, каждое слово. Пару минут я молчала, не переставая сдержанно улыбаться, будто меня совсем не ранило происходящее. Мне казалось, что я не смогу вымолвить ни слова, что, если разомкну губы, непременно разрыдаюсь. Однако этого не произошло. Гордость и высокое происхождение давали мне силы не уронить своего достоинства перед служанкой, которую при других обстоятельствах я, возможно, не окинула бы и взглядом. Несмотря на унижение, я всё ещё оставалась верховной богиней.