Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 53 – Мэл Кайли

Изнурённый бог обмана не шелохнулся, не приоткрыл глаз. Мои руки были напряжены, однако, к моему удивлению, совсем не дрожали. Насколько я знала, асинье в моём положении непременно должно было поплохеть от увиденного. Однако я, напротив, только сильнее собралась и сосредоточилась. Я хотела избавить любимого аса от страданий как можно скорее. Прочим мыслям, а уж тем более сомнениям и слабостям не было места в моей голове. Хельга кивнула, склонилась над господином и сделала первый надрез. Кто бы ни был бессовестный негодяй, сшивший губы бога лукавства, он преподнёс нам с лекарем изощрённую и неожиданную подлость: заговорённые ремни не поддавались самому острому лезвию.

Несмотря на все старания изобретательного и упорного лекаря, Хельге так и не удалось избавить повелителя от проклятых ремней, сковавших израненные губы. Как, впрочем, и не потревожить хрупкий покой изведённого болью господина. В один миг Локи распахнул глаза и в гневе оттолкнул зазевавшуюся служанку прочь, да с такой неожиданной силой, что бедная женщина едва не упала, после чего стремительно поднялся на ноги. Ярость перекосила его бледное усталое лицо, и я поняла, что допустила ошибку. Конечно, я не знала, что оковы не поддадутся острому лезвию, но могла предугадать. В противном случае, что помешало бы решительному и выносливому Локи избавиться от них своими руками? Выходит, мы лишь причинили страдавшему асу лишнюю боль, когда должны были её облегчить. В этом, конечно, была вина и Хельги, но прежде всего моя — как госпожи, не оказавшейся достаточно мудрой и дальновидной.

— Не нужно, — попросила я спокойным ласковым голосом, поймав супруга за запястье, когда его рука уже разрезала воздух в замахе. Я не хотела, чтобы гнев вспыльчивого бога огня обрушился на служанку, которая не заслуживала жестокого обращения. Не за такой незначительный проступок. Ощетинившийся мужчина обернулся. — Поверь мне, — добавила тише, чтобы слышал только он, с надеждой и сочувствием глядя в его глаза, раскалявшиеся, точно драгоценный металл в горне. Раны изводили его, и Локи становился слишком вспыльчив даже для себя самого. Наряду с горящими злым огнём глазами, начинал вспыхивать край его медных волос. Так бывало, только когда двуликий бог окончательно терял над собой власть.

— Оставь нас, Хельга, зайдёшь позже, — приказала я тоном, не терпящим возражений, пока растерявшаяся служанка была ещё цела. Мудрая женщина не осмелилась перечить, лишь ловко собрала свои лекарские принадлежности и, поклонившись, вышла. До конца проснувшись и придя в себя, Локи опустил руку, шумно выдохнул через нос, склонил голову. Я всё ещё не отпускала его запястье, помедлив, проскользнула к ладони, чтобы сплести наши пальцы. — Пойдём со мной, повелитель. Мне не нужен лекарь, чтобы облегчить твою боль, — снова обратив на печального и злого мужа взгляд, полный неисчерпаемой любви, я с осторожностью коснулась его щеки свободной ладонью, погладила её дрожавшими от волнения кончиками пальцев, после чего потянула любимого аса за собой.

— Уберите здесь всё, Рагна, — на миг задержавшись у дверей и обернувшись к поражённо замершей служанке, велела я. Даже не подняв головы, Локи дожидался меня. — Освободившийся зал — это к лучшему. Наведите порядок, о его наполнении я распоряжусь позже, — Рагна кивнула и без промедления приступила к работе: созвала слуг, раздала указания, отвлекла от нас нежеланное внимание. Повелитель покидал зал, всё так же понурив голову и скрыв лицо волосами, я перехватила мужа под локоть и вела по замысловатым переходам золотого чертога. Бог лукавства был так отрешён от мира в тот вечер, что, казалось, не узнавал собственного дворца. Я вздохнула. Моя боль никуда не ушла. Нет, по-прежнему было невыносимо смотреть на страдания того, кого я любила больше жизни, больше свободы, больше самой себя. Однако быть сильной и решительной оставалось моим единственным выбором. Слуги золотых палат не должны были видеть своего хозяина в таком состоянии, узнать о его позоре, заподозрить даже малейшую слабость. И в тот миг я как преданная госпожа должна была ему помочь.