Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 52 – Мэл Кайли

Локи страдал и страдал очень сильно. Я видела это по его бледному лицу, по измученным блестящим глазам и бездумному взгляду, по нахмуренным бровям и морщинам, глубоко залёгшим у него на лбу. Крепкий ас то проваливался в забытьё, то снова приходил в себя, смотрел на меня невидящим безразличным взором и опускал утомлённые веки. Густые медные ресницы его вздрагивали, точно в короткие минуты беспамятства ему снились кошмары. Возможно, он бредил — так или иначе что-то снова и снова заставляло изведённого мужа возвращаться в жестокую реальность. Я понимала, что его состояние не ограничивается прошитыми по живому ремнями. Бог огня успел совершить путешествие в другой мир, почти наверняка давно не ел и не спал, а после неуправляемой и крайне мощной вспышки гнева, выплеска свой разрушительной силы был совершенно истощён.

Его горящая рыжеволосая голова лежала у меня на коленях, и я ласково перебирала спутанные курчавые волосы, гладила, чуть надавливая, виски и кожу головы в робкой надежде хоть на мгновение облегчить страдания любимого аса. Я и сама ощущала смертельную усталость и замерла в шаге от того, чтобы лишиться чувств от слабости и переутомления. Однако страстное желание быть рядом и преданная любовь к мужу не позволяли мне отдаться во власть недомогания. Кто-то из нас двоих должен был остаться несгибаемым. В тот миг, увы, эта скорбная участь выпала на мою долю. Я не роптала. Я любила. Я так слепо и всепобеждающе любила раненного уязвимого аса, как никогда прежде. И я готова была защитить его от любой напасти, отвести любое горе, забрать всю боль без остатка. Не имеет значения, что станет со мною, к чему это приведёт. Просто остаться с ним. Укрыть его в своих объятиях ото всего мира и зла. Моей страсти это было под силу.

Наконец, Локи уснул в моих тёплых руках. Он горел — я ощущала это всем телом. Руки затекли, но я не решалась отпустить ослабевшего господина, потревожить его покой. По той же причине я не осмеливалась позвать на помощь. Несмотря на то, что в зале уже давно господствовала тишина, никто из трусливой прислуги не решался заглянуть внутрь. Я так злилась на них, что пообещала себе высечь негодных подчинённых своими же руками, как только представится первая возможность. Точно уловив в напряжённом воздухе эту небеспочвенную угрозу, обитатели золотых палат пришли в движение. В двери постучали. Прошло несколько утомительных раздражающих минут, прежде чем кто-то, наконец, решился войти. Я обернулась, нервным резким кивком головы подозвала слуг к себе.

В числе первых, конечно же, была Рагна. Надо отдать ей должное — девушка взяла себя в руки, вернула обычное хладнокровие и додумалась прежде всего привести с собой Хельгу. Уже за одну только догадливость я была ей крайне признательна. Злость отступала, сменившись невыносимой усталостью. Тело онемело и противно ныло, отчего я сердито дёрнула окаменевшим плечом. Служанки приблизились и, не без труда высвободив руку, я приложила палец к губам, призывая обеих к тишине. Взглянув на спящего повелителя, Рагна вся побелела и в ужасе закрыла лицо руками. Хельга сохранила внешнюю невозмутимость. Сдавалось мне, что опытному лекарю доводилось видеть вещи и пострашнее. И, зная Локи, я не была удивлена.

Деятельная женщина опустилась на колени, стараясь не издавать ни звука, и открыла небольшой ларец, что принесла с собой, ожидая худшего. Мы обменялись взглядами и, кажется, поняли друг друга без слов. Хельга разыскала среди своих принадлежностей небольшое, но очень острое лезвие. Осмелюсь предположить, что оно использовалось для того, чтобы рассекать плоть, значит, уж с тонкими ремнями должно было справиться с лёгкостью. Я бережно перехватила скулы мужа, чтобы было удобнее удерживать его голову в одном положении.