Онлайн книга «Двуликий бог. Книга 2»
|
Локи молча подхватил меня и спрыгнул на землю, уронив мою голову себе на грудь. Должно быть, я впала в недолгое забытьё, потому что не помнила, как оказалась в руках сыновей — притихших и мрачных. Нарви не скрывал своих слёз, глаза Вали оставались сухими, хотя красивое лицо и выражало скорбь и сочувствие. Повелитель стоял в стороне, вглядываясь вдаль, и выглядел очень спокойным и сосредоточенным. Конечно, печаль не тронула его сердце, но ни радости, ни торжества он не проявлял, только высшую степень собранности и сдержанности. Я знала, что большего он не может сделать ни для меня, ни для верховных богов. Окружающие затихли. Последним на ладью Бальдра взошёл Всеотец — усталый и безутешный. Он вознёс к изголовью сына своё бесценное кольцо Драупнир, склонился к богу весны и что-то долго шептал, но ветер унёс тихие слова, сказанные на прощание. Затем Один поцеловал светлого аса и возложил на костёр терновник. Бальдр отправлялся к берегам вечного сна, где его дожидалась владычица смерти Хель, и вместе с ним наш мир покидала трепетная Нанна — любящая мать и преданная жена. Когда после немалых трудов тяжёлая ладья, наконец, была спущена на воду и, покачиваясь на волнах, словно колыбель, начала покидать наш некогда блистательный город, Тор поднял над собой великий молот Мьёлльнир и освятил им последний путь брата. Мир замолк в невысказанной скорби. Не было слышно ни птиц, ни насекомых, ни зверей, не раздавался стон или случайный вздох. Тишина поглотила Асгард. Пламя погребального костра разгоралось и разгоралось, множась снопами искр, точно звёздами на небе. Драккар отплывал и уменьшался в дали вод и скоро достиг горизонта. Языки огня пылали так, что взмывали к самому небосклону, их алые отблески разлились по неспокойной поверхности воды, вздрагивая и сливаясь, отчего казалось, что оранжевое зарево охватило и море, и небо. Неосознанным движением прижав к себе сыновей, я прощалась с родителями, расставалась со своей первой семьёй — на сей раз уже по-настоящему. Глаза щипали от слёз, а они не унимались, щекотали нос и щёки. Лицо горело. Руки дрожали. Душа замирала. Выдохи становились всё длинней, а вдохи всё короче. Боги Асгарда с грустью провожали горящую ладью взглядами до тех самых пор, пока волны ни поглотили маленький пылающий огонёк у горизонта. Последняя яркая искра вспыхнула и погасла. Казалось, весь мир, скорбя по Бальдру, погрузился во мрак. Тосковали и грустили асы и ваны, предчувствуя конец всего сущего. Плакала безутешная Фригг — несчастная мать, потерявшая своё любимое дитя. Я с печалью и сочувствием глядела на сломленную госпожу. Разве может быть что-то в мире страшнее этого? О милостивое провидение, не дай мне пережить своих сыновей! Однако матерь асов не сдавалась, вселяя в меня восхищение и трепет: она собрала вокруг себя всех асов и ванов и, утирая слёзы, спросила, не осмелится ли кто-нибудь среди них спуститься в мрачный мир Хель и предложить его владычице выкуп за Бальдра. Я слушала её с замиранием сердца, и речи госпожи разрывали меня противоречиями. С одной стороны, сердце дрогнуло и встрепенулось при мысли, что ещё не всё потеряно, что остаётся надежда вновь увидеть родителей, ощутить их нежные руки на своём лице, прижаться к груди! С другой — я помнила, какой Аста вернулась из Хельхейма, помнила в таких подробностях, что страшный образ снова и снова приходил ко мне в ночных кошмарах. Меньше всего мне хотелось бы увидеть Бальдра и Нанну такими — измученными, ушедшими, тусклыми. Другими… |