Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 167 – Мэл Кайли

Да, я выстрадала свою вину. То, что пренебрегала ребёнком, которого обречена была потерять. То, что не проявляла должного внимания к слугам, в руках которых нередко находилась моя жалкая жизнь. То, что упорствовала в своём неповиновении законному супругу и господину, от решения которого зависела судьба и меня, и моих детей. Боль выжгла из меня все те чувства и пороки, на которые я не имела права. Не только как мать и госпожа, но и как достойная асинья. Не осталось места ни гордости, ни самолюбию, ни высокомерию, ни упрямству. Я думала, что, если провидение смилостивится надо мной и дарует жизнь, я искуплю вину, вновь стану верной и рассудительной госпожой. Смирюсь, склоню голову перед повелителем. Если он захочет видеть меня…

Когда роды закончились, я пролежала в беспамятстве весь день и всю ночь. Забытьё моё оказалось столь глубоким, что я не видела снов, не различала звуков, не помнила себя. Даже очнувшись, ещё долгое время не понимала, кто я такая, что произошло со мной, и лежала, в исступлении уставившись в своды над головой. Думала, что, должно быть, умерла. Было тихо, сумрачно, огоньки недогоревших свечей чуть покачивались, отбрасывая на стены покоев зловещие длинные тени. Они плясали свой дикий танец, издевались и изгибались, отчего я была вынуждена прикрыть отяжелевшие веки, потому что меня охватил нестерпимый порыв тошноты. Я полежала с закрытыми глазами, но сон не возвращался. Пришлось примириться с реальностью. Когда головокружение и слабость отступили, я сумела перевернуться, приподняться на локте.

— Воды… — прохрипела неподчиняющимся голосом, с трудом разомкнув слипшиеся губы. Длинные волосы рассыпались, упали на лицо. Спутанные пряди щекотали нос, однако я не находила в себе сил откинуть их на спину. Я расслышала торопливые шаги, звон кубка, и лекарь — расторопный мужчина, которого когда-то я знала мальчишкой в услужении Хельги, приблизился ко мне, с настораживающей бережностью помог сесть в постели, откинувшись на специально уложенные для того подушки. Дал напиться. По сей день помню, что не пила ничего вкуснее той воды. Пока я утоляла ненасытную жажду, слуга подал знак девушке у дверей, та скрылась за ними и скоро вернулась вместе с Хельгой. Молодой человек поднялся, поклонился ей.

— С пробуждением, госпожа, — женщина приветствовала меня лучезарной улыбкой радости и облегчения. Я не сразу узнала её, но когда вспомнила, тоже улыбнулась уголками губ. Опять я оказалась в заботливых руках лекаря, только не помнила почему. Впрочем, имело ли это какое-либо значение? Сердце подсказывало, что имело. — Вы ещё очень слабы, и я прошу Вас не вставать с постели. Я приготовлю лекарство, чтобы к Вам вернулись силы, — я рассеянно кивнула, понимая, что даже при всём желании не смогу подняться на ноги. Тело казалось неподъёмным, даже руки не слушались меня до конца. Потому мне оставалось озираться по сторонам и пытаться восстановить в своей воспалённой голове, что же произошло со мной на этот раз.

Хельга оставила меня, а через некоторое время вернулась. Как и обещала, напоила одним из своих целебных снадобий. Травяной настой обжёг горло — не рассчитав, я сделала слишком большой глоток — зато вселил тепло и силы в конечности, прояснил мысли, и к тому моменту, когда лекарь закончила осматривать меня, я почувствовала себя целой и невредимой. Улыбнулась, протянула руки к женщине, ставшей мне едва ли не второй матерью. Она старела, ведь не так часто доставались слугам чудодейственные яблоки Идунн, а отсутствие божественного происхождения не замедляло увядание хотя бы самую малость. Тонких морщинок, пересекающих сосредоточенное лицо, стало больше, волосы теряли цвет, становились пепельными, однако глаза не утратили свой свет, а руки — твёрдость. Мне подумалось, что нужно попросить добрую Идунн об одолжении и отблагодарить верную прислужницу за её многочисленные заслуги.