Книга Писательница Эжелья, страница 124 – Доминика Патрина

Но почему папа не говорит мне ничего? Почему не назвал дочкой? Смотрит так внимательно, изучающе.

— Ну скажи уже хоть что-то! — нетерпеливо воскликнул инферно.

Не глядя на него, тёмный фей, которого я не решалась назвать отцом, холодно спросил:

— Говоришь, пил её кровь?

Вероятно, Анслок рассказал ему, каким образом узнал, кто мой отец. И наверное, это было не самое разумное откровение с его стороны. Впрочем, фей всё равно узнал бы. Я не стану скрывать это. Но по его ледяному, вымораживающему тону я поняла, что ничем хорошим для инферно тот поступок не обернётся. И он совершенно напрасно разыскал моего отца. От него ему же и достанется. Но какой голос у моего папы! Зашибись. Такой бархатный, глубокий, красивый до мурашек. У меня сам собой приоткрылся рот. В этом существе всё идеально. Даже ледяное выражение голоса и лица не отталкивают. По-моему, он совершенен.

— Я Алисио, малышка Эжелья, — бархатно протянул он, и мой рот, только что закрытый, снова раскрылся от удивления. Ласка, звучащая в голосе фея, была такой сильной, что чувствовалась кошей. Меня словно погладили, и это касание было нежнейшим и чувствительным, но я непроизвольно напряглась и испуганно замерла. Ещё до того, как осознала, что же заставило меня напугаться гораздо больше, чем лёд фея. Понимание же этого обрушилось на меня лавиной ужаса. В его голосе и взгляде не было ничего родственного!

Я постаралась себя успокоить и захлопала глазами, делая глубокий вздох и пытаясь встать на ноги и вывернуться из объятий отца. Ощутила, что меня не отпускают, и мне стало ещё страшнее. Повернулась посмотреть на Анслока. Может, он перепутал и привёл не того фея? У инферно было схожее с моим выражение лица. Значит, мне не померещилось, и, вероятно, этот фей всё же мой отец. Вот только ведёт он себя, не как папа. Но наше родство видно невооружённым глазом. Может, фей слишком древний? Может, у него на старости уже маразм и провалы в памяти? Ведь молодая внешность магических существ говорит не о молодом возрасте, а о высоком магическом уровне, сохраняющим им так долго юный вид. Значит, надо напомнить папочке, что я его дочь, а то он, кажется, совсем этого не понимает.

— Па… — начала я, повернувшись к нему и уже не так уверенно и решительно заглядывая ему в глаза.

Мне тут же закрыли рот. Магическая невидимая рука не дала договорить, и я ошарашено уставилась на тёмного фея, который это сделал.

— Алисио, называй меня так, — бархатно протянул он и убрал магию, позволяя говорить. Поставил меня на пол, и я, пошатнувшись, повернулась к Анслоку.

«Кого ты мне привёл?» — говорил мой взгляд. И его взгляд вторил в ответ: «Кого же я привёл?!» Мне хотелось прибить инферно, но сейчас я была не в том состоянии, чтобы сделать это. Голова шла кругом. Инферно был в лучшем положении, чем я. Он очнулся, встрепенулся и решил смотаться подальше.

— Я пойду, — сказал он, уходя. — Эжелья, прости. Вспомни про демографический кризис.

Анслок говорил, искренне раскаиваясь. И в кои то веки он был серьёзен. Я помнила слова Армета о драконах. И ведь драконов гораздо больше, чем тёмных феев-мужчин. Что же получается? Мой дар сработал на моего отца? Но ведь Анслок говорил, что у тёмных фей отсутствует стремление к продлению рода. Тогда что сейчас происходит?