Книга После развода. Счет за предательство, страница 69 – Ольга Риви, Лиа Таур

Глеб тихо рассмеялся и поцеловал меня. И в этот момент я поняла, что мой настоящий счёт за предательство уже оплачен. И сдача мне не нужна.

* * *

Неделю спустя я стояла посреди просторного помещения на первом этаже старого кирпичного здания. Голые стены, свисающие с потолка провода и стойкий запах сырой штукатурки. Ещё недавно здесь был какой-то унылый офис, а теперь это место принадлежало мне. Мой будущий ресторан. Моя территория.

Шпатель в моей руке со скрипом содрал очередной кусок жутких зелёных обоев. Пыль полетела в лицо. Я чихнула, вытерла лоб тыльной стороной ладони и радостно выдохнула. Никогда ещё физический труд не приносил мне столько удовольствия.

— Мам, если мои подписчики узнают, что будущая пиарщица года сейчас глотает строительную пыль, моя карьера рухнет, не начавшись, — раздался голос Сони из угла.

Моя дочь стояла в старых джинсах и безразмерной футболке, пытаясь отковырять кусок плинтуса. На её лице красовалась серая полоса от грязи, но глаза блестели от азарта.

— Сфоткай это и выложи с подписью «От руин до Мишлена», — не отрываясь от работы, посоветовал Егор. Он методично сдирал обои длинными полосами, превращая это в какой-то математический процесс. — Знаешь, мам, я тут посчитал. Если мы сами подготовим стены, то сэкономим на черновых работах около ста тысяч рублей. Эти деньги можно пустить на нормальную вытяжку для кухни.

Я посмотрела на своих девятнадцатилетних детей и почувствовала, как внутри разливается невероятное тепло. Неделю назад я сидела в зале суда, ожидая, что моя жизнь пойдёт ко дну. А сегодня мои дети в свой выходной приехали сдирать старые обои, чтобы помочь мне строить империю.

— Вытяжка — это святое, — кивнула я, бросая кусок обоев в чёрный мусорный мешок. — Спасибо вам. Правда. Без вас я бы тут с ума сошла.

— Мы в доле, мам. Мы же меркантильные, — усмехнулся Егор.

Тяжёлая входная дверь со скрипом открылась. Мы втроём обернулись.

На пороге стоял Глеб. В своём идеальном тёмно-сером пальто, белоснежной рубашке без галстука и до блеска начищенных туфлях он смотрел на наш строительный хаос так, словно попал на другую планету. В одной руке он держал картонную подставку с четырьмя стаканами кофе, а в другой — объёмный бумажный пакет из пекарни.

— Я так понимаю, дресс-код я не угадал, — хмыкнул он, осторожно переступая через кусок старого линолеума.

— Глеб Викторович! — Соня радостно замахала ему грязным шпателем. — Вы наш спаситель. Скажите, что там еда. Мы тут уже час питаемся только строительной пылью.

— Там еда, — подтвердил Садальский, ставя стаканы и пакет на перевёрнутую картонную коробку, которая служила нам столом. — Сырные круассаны для молодёжи. И два двойных эспрессо для руководящего состава.

Егор и Соня тут же бросили инструменты и побежали к коробке. Они уважали Глеба. После суда, когда он буквально размазал их отца-предателя по стенке, защитив меня, дети приняли его безоговорочно.

Глеб подошёл ко мне и я невольно смутилась. На мне был старый спортивный костюм, волосы собраны в небрежный пучок, а руки по локоть в белой пыли.

— Не подходи, Садальский. Я испорчу твой итальянский костюм, — предупредила я, выставляя вперёд руку со шпателем.

— Переживу, — спокойно ответил он.

Глеб мягко перехватил моё запястье, забрал шпатель и положил его на подоконник. Затем он шагнул вплотную. Его большие ладони уверенно легли на мою талию, совершенно не заботясь о том, что на ткани его пальто останутся белые следы.