Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 84 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Я ничего не чувствую, Миш, — всхлипнула я ему в грудь, окончательно размазывая тушь по его одежде. — Вообще ничего. Я ноль. Клюев прав. Я сегодня чуть не отравила человека солью, потому что не могла понять вкус. Я профнепригодна. Моя карьера закончена.

Михаил не стал меня утешать стандартными фразами «всё будет хорошо». Он сделал то, чего я совсем не ожидала. Он взял моё лицо в свои большие ладони, заставив посмотреть ему в глаза, и коротко, почти по-отечески поцеловал в лоб.

— Ты не ноль, Марин. Ты просто переработалась и заболела. Такое бывает даже с лучшей техникой. А люди, они ещё более хрупкие.

— И что мне делать? — прошептала я. — Списаться в утиль?

— Перезагрузиться, — отрезал он. — Пошли.

— Куда? На кухню? Я туда не вернусь! Там Вася смотрит на меня как на умалишённую!

— К чёрту кухню. И Васю тоже. Идём.

Он взял меня за руку и потянул за собой. Мы вышли из кладовки, но не в главный зал, где звенела посуда и, возможно, всё ещё бушевал Клюев, а в боковой коридор, ведущий к запасному выходу.

Михаил накинул на меня свой пуховик, который висел у двери на гвоздике и вытолкнул на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, но я его не ощутила, как запах свежести. Я почувствовала только холод, который щипал мокрые щёки.

Мы обошли здание санатория и оказались на заднем дворе, где стояли деревянные беседки для барбекю. Летом здесь, наверное, жарили шашлыки счастливые отпускники, а сейчас всё было завалено снегом по самые перила.

Михаил подвёл меня к одной из беседок, расчистил лавкой рукавом и усадил. Затем достал из стоящей рядом подсобки плед и укутал меня по самый нос, превратив в кокон.

— Сиди и не дёргайся. Смотри на огонь.

Он подошёл к мангалу. Ловко, привычными движениями накидал щепок, чиркнул спичкой. Огонь занялся мгновенно, жадно облизывая сухие дрова.

Я сидела, дрожа от озноба и нервного перенапряжения, и смотрела на его спину. Широкую и спокойную. Он двигался размеренно, без суеты молекулярной кухни. Он не использовал пинцет, чтобы поправить угли. Он ворошил их какой-то кривой корягой, и это завораживало.

Через десять минут над огнём уже висел закопчённый котелок. Михаил достал из пакета, который прихватил с собой, обрезки рыбы. То, что я обычно выбрасываю или пускаю на бульон для соусов, процеживая потом через десять слоёв марли.

Он бросил всё это в кипящую воду. Добавил целую луковицу, даже не почистив её до конца.

«Шелуха цвет даёт», — пояснил он, заметив мой округлившийся глаза, крупно нарезанную морковь и перец горошком.

— Это что? — спросила я сиплым голосом. — Зелье для изгнания бесов?

— Уха, — коротко ответил он, помешивая варево. — Настоящая. Не твой этот… биск из панцирей ракообразных. А традиционная уха. Лекарство для души.

— Я не почувствую вкуса, Миша. Ты зря переводишь продукты.

Он обернулся и посмотрел на меня сквозь дым костра.

— Ты, Марин, привыкла думать носом и головой. У тебя там формулы, граммы, текстуры. А надо нутром потянуться. Еда — это не химия. Это тепло.

Он снял котелок с огня. Достал половник и налил варево в глубокую тарелку. Протянул её мне.

— Пей.

Я взяла горячую посуду. Пар поднимался от кружки, но для меня он был невидимкой. Я с опаской посмотрела на мутную жидкость, в которой плавал кусок моркови размером с палец. На моей кухне за такую нарезку я бы уволила. Поднесла тарелку к губам и сделала глоток.