Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 71 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Господи… — выдохнула я, сжимая его плечо. — Миша, какая же она…

— Обычная, — перебил он жестко. — Она просто хотела стабильности. Как и ты. Вот только её стабильность зависела от моего успеха, а я сломался.

Он снова посмотрел на меня. В его глазах не было слёз, только старая, застывшая боль, покрытая коркой льда.

Я зажала рот рукой, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Это был несчастный случай, Миш…

— Это было мое решение, — жестко оборвал он. — И моя ответственность. Я остался на материке и понял, что больше не могу командовать людьми. Не могу отвечать за их жизни. Не хочу решать ничего сложнее, чем починить кран. Если труба лопнет, то будет вода на полу. Никто не умрет. Поэтому я здесь. Завхоз и технарь, в одном лице. Человек-функция. В своей берлогу, где всё под контролем.

— А почему Петрозаводск или тут есть научный центр? — мне почему-то казалось, что его место раньше было в очень шумных кругах.

— Карелия родина моих бабушки с дедушкой, сам я вырос в Питере, там же и учился, — Миша усмехнулся. — Когда всё это со мной случилось, бабушка придумала способ, как заманить меня сюда и практически спасла из глубокой депрессии, — Михаил широко улыбнулся. — Она ведь у меня тоже бывший полярник.

— Судя по тому, какой ты крепкий, бывших полярников не бывает, — я старалась поддержать его тон. Миша немного повеселел, но не на долго.

— Наверное, ты права.

Тишина на кухне стала звенящей. Две истории, две боли и два одиночества встретились над огарком свечи в типовой многоэтажке.

— Ты сбежал, — тихо сказала я. — Как и я. Мы оба дезертиры, Лебедев. Я спряталась в кастрюлях, ты в трубах.

— Похоже на то, — он поднял на меня глаза. В них больше не было льда, только усталость и бесконечная тоска.

— А где сейчас бабушка? — о Боги, это женское любопытство меня когда-нибудь погубит.

— Бабушки нет уже семь лет, она оставила мне эту квартиру, — Миша криво усмехнулся. — Единственное, что у меня отобрать не смогли.

Кто, что и как отбирал, спрашивать я уже не рисковала. Я не хотела ворошить его прошлое, от последствий которого он с таким трудом избавлялся много лет.

— Я думала, ты просто грубиян, — прошептала я, чувствуя, как сердце сжимается от нежности к этому огромному, сломанному человеку.

Михаил вдруг подался вперед, снова входя в круг света. Его лицо оказалось совсем близко. Я видела каждую морщинку и каждый шрамик на его коже.

— Я и есть грубиян, — его голос стал хриплым и низким. — Просто иногда… с хорошими настройками.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы коснулись моей щеки, и меня словно током ударило.

— Миша… — выдохнула я, и это прозвучало не как предупреждение, а как просьба.

Он замер на секунду, словно давая мне шанс отступить, снова надеть маску «Снежной Королевы». Но я не двинулась и смотрела на его губы и понимала, что никакой мишленовский десерт не сравнится с тем, что я хочу сейчас попробовать.

Я прекрасно понимала, что между нами происходит. Эта искра пронеслась ещё с первого дня нашей встречи, но мы пряталась за стеной иронии и сарказма, которую каждый старательно выстроил за годы своей жизни.

Михаил наклонился и поцеловал меня.

Я ожидала напора, страсти. Но поцелуй был удивительно нежным и осторожным. Словно он боялся разбить меня, как хрустальную статуэтку. Его губы были теплыми и мягкими, с слегка сладковатым привкусом вина.