Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 104 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— А у тебя усы в мороженом, — парировала я, слизывая сладкую каплю с его губы. — Как у кота, который добрался до сметаны.

Михаил рассмеялся.

Я смотрела на него и не узнавала того угрюмого завхоза, с которым воевала за чистоту плиты. Он расслабился, даже морщинка между бровей разгладилась. Он держал меня за руку так крепко, словно мы ходили так всю жизнь.

Я изменилась тоже. Ощущать это было настоящим блаженством. Из меня ушла та звенящая, натянутая струна, которая заставляла быть идеальной 24/7. Я часто позволяла себе смеяться над всякими глупостями. Я даже, о ужас, купила себе яркий шарф, вместо привычного бежевого кашемира.

— Знаешь, Лебедев, — сказала я, прижимаясь к мену. — Я начинаю думать, что отказ от Москвы был не безумием, а лучшей инвестицией в моё психическое здоровье.

— Ещё бы, — хмыкнул он. — В Москве такого воздуха нет. И таких пельменей. И такого меня, — перечислял Миша, не отрываясь от своего мороженного.

— Особенно последнего пункта, — согласилась я.

Мы свернули в парк. Снег скрипел под ногами, солнце светило, и казалось, что так будет всегда. Что все бури остались позади, Клюев сидит или даёт показания, а впереди у нас только уютные вечера и эксперименты на кухне.

Идиллию разрушил телефонный звонок.

Звонил Пал Палыч. И судя по тому, что он звонил мне, а не Михаилу, дело было плохо. Михаил обычно не брал трубку в выходные, принципиально игнорируя попытки директора вернуть его в рабство.

— Да, Павел Павлович? — ответила я, предчувствуя недоброе.

— Марина Владимировна! — голос директора сорвался на визг, достойный оперной дивы в момент трагической гибели. — ЧП! Катастрофа! Апокалипсис! Срочно! Все сюда!

— Что случилось? — я напряглась. — Опять трубы? СЭС? Мыши?

— Хуже! Нас отжимают! Рейдеры! Она уже здесь! Она сидит в моём кресле и пьёт мой чай! Марина Владимировна, она сказала, что уволит меня и сделает из меня чучело для холла, если я не передам всё ей добровольно! Спасайте!

Я включила громкую связь, чтобы Михаил тоже слышал этот поток панического сознания.

— Кто «она», Пал Палыч? — спросил Миша, мгновенно переключаясь из режима «влюблённый турист» в режим «Таёжный медведь».

— Инвестор! Новая хозяйка! Она трясёт какими-то бумагами! Михаил Александрович, гоните, умоляю! Иначе санаторий превратится в руины!

Михаил помрачнел.

— Понял. Едем. Держи оборону, Палыч. Не подписывай ничего, даже если она будет пытать тебя утюгом.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня. В его глазах снова появился тот холодный блеск, который я видела в лесу.

— Прости, Марин. Романтическая прогулка отменяется. Похоже, у нас гости. И судя по визгу Палыча — незваные.

— Ничего, — я поправила шарф, чувствуя, как внутри просыпается боевой азарт. — Я уже соскучилась по дракам. Поехали, посмотрим на эту «хозяйку».

* * *

Мы влетели в административный корпус через полчаса. В приёмной было подозрительно тихо. Секретарша Любочка сидела, вжавшись в стул, и смотрела на дверь кабинета директора так, словно там происходил обряд экзорцизма.

Михаил, не стучась, распахнул дверь.

Кабинет Пал Палыча обычно уютный, заваленный папками и пахнущий валерьянкой изменился.

Пал Палыч стоял у окна, бледный как полотно, и нервно теребил штору.

А в его кресле, том самом, потёртом кожаном троне директора сидела женщина.