Книга Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен, страница 40 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Дрожащими руками я вцепилась в ручку. Дверь поддалась и я юркнула внутрь, навалилась на неё всем весом и непослушными пальцами повернула замок на два оборота. Потом для верности щёлкнула щеколдой.

В номере было темно и тихо. С улицы сквозь щели в старых рамах поддувал холодный сквозняк. Я прижалась спиной к прохладному дереву двери, пытаясь восстановить дыхание.

Со стороны кровати послышался шорох. Заскрипели пружины матраса.

— Марин? — раздался хриплый, заспанный голос Миши. В темноте блеснули циферблатом его наручные часы. — Ты чего там пыхтишь, как паровоз на подъёме? Который час вообще?

Он щёлкнул выключателем настольной лампы. Тёплый жёлтый свет залил комнату. Миша сидел на краю кровати, взъерошенный и сонный. Настоящий разбуженный таёжный медведь в берлоге.

Я отлипла от двери и на ватных ногах подошла к кровати.

— Миша, — выдохнула я, плюхаясь на кресло рядом. — Это катастрофа. Мы все идиоты. Точнее, мы думали, что играем идиотов, а на самом деле идиоты — это мы.

Миша моргнул, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Он широко зевнул, потёр лицо ладонями и тяжело вздохнул.

— Марина Владимировна, — протянул он с лёгкой укоризной. — Три часа ночи. Ты переработала. Я же говорил, иди спать. У тебя от молекулярной кухни и стресса уже галлюцинации начались.

— Какие галлюцинации, Лебедев! — я всплеснула руками, чувствуя, как внутри закипает истерика. — Я только что была на кухне. Там в кладовой… Там Гаврилов!

Миша усмехнулся и потянулся за стаканом воды на тумбочке.

— Ну Гаврилов. И что? Проголодался упырь. Может, пошёл твою безглютеновую закваску воровать. Я ему завтра лично слабительного в суп подмешаю, если он по ночам по нашей территории шастает.

— Да он там не один был! — я вскочила с кресла и начала нервно мерить шагами комнату. — Он там был с Пал Палычем! Они разговаривали!

Миша отпил воды, но всё ещё выглядел слишком расслабленным.

— Марин, ну логично. Гаврилов проверяющий, а Палыч директор. Директор выслуживается перед московским барином. Наверняка Палыч ему там колбасу копчёную из-под полы нарезал и кланялся в ноги. Чего ты так испугалась?

Я резко остановилась и посмотрела на него в упор.

— Миша, ты не понимаешь. Он не кланялся. Он отдавал приказы.

Стакан с водой так и не опустился обратно на тумбочку. Миша замер. Сонливость начала медленно сползать с его лица, уступая место максимальной концентрации.

— В смысле отдавал приказы? — голос Миши стал твёрже. — Пал Палыч? Наш Пал Палыч? Который в прошлом месяце упал в обморок, когда Вася случайно уронил поднос с кастрюлями?

— Да! Именно он! — меня трясло от пережитого шока. — Миша, я слышала его голос. Это был совершенно другой человек. Никакого заикания. Никакой суеты и писклявых ноток. Он говорил жёстко, властно, как… как генерал армии перед наступлением. А Гаврилов общался с ним почти как с равным!

Миша поставил стакан. Он скрестил руки на груди, его взгляд стал цепким и острым. Медведь окончательно проснулся и почуял угрозу.

— Рассказывай всё. От и до. Каждое слово, которое ты услышала.

Я судорожно сглотнула и попыталась успокоиться. Собрать разбегающиеся мысли в кучу.

— Я выключила свет на кухне и уже шла к выходу. И тут услышала шаги из кладовой. Я подошла поближе, спряталась за холодильником. Они говорили тихо. Гаврилов сказал, что слишком много суеты. А Пал Палыч ответил… — по спине снова пробежал холодок, когда я вспомнила эту интонацию. — Он ответил: «Суета — это идеальная ширма, Андрей. Почва подготовлена. Никто в этом здании ничего не подозревает».