Книга Коллектор и бабочки, страница 45 – Ольга Риви

* * *

Мы оставили Жорика на кухне. Я насыпал ему двойную порцию крекеров, налил воды в миску и подпёр дверь стулом. Этот пушистый вор уже доказал, что замки для него просто шутка. Я надеялся, что еда задержит его хотя бы на час. Мне был нужен этот час без свидетелей. Только я и она.

— Если он сожрёт мои документы по ипотеке, я пущу его на воротник, — мрачно буркнул я. — И мне плевать, что он занесён в Красную книгу твоего сердца.

— Не пустишь, — донёсся из спальни голос Евы. — Он знает, где лежат твои заначки. Вы с ним теперь в одной лодке.

Хотя кого я обманывал? Этот наглый енот стал частью семьи. Скорее уж он сдаст меня на коврик в приют, если я забуду купить печенье.

Пока я воевал с животным на кухне, Ева ждала меня в спальне. Я зашёл и замер на пороге.

В комнате царил полумрак. Свет падал только от фонарей через жалюзи да от ночника возле стенда с бабочками. Синие крылья морфо слабо мерцали. Раньше я часами смотрел на них, а теперь я смотрел только на женщину, которая стояла посреди комнаты в моей старой футболке и манила меня своей красотой.

— Я до сих пор вспоминаю лицо Артура, когда ты показала ему выписки с его же тайных счетов, — сказал я, прислонившись к косяку. — Этот слизняк чуть не подавился галстуком. А Ваня? Твой бывший стоял бледный, будто привидение увидел.

— Он привык, что я всё прощаю, — пожала плечами Ева. — Думал, я снова расплачусь и отдам ему зоопарк. Но он забыл, что теперь у меня есть ты. И что я умею читать налоговые кодексы. Ну, почти умею. Спасибо твоим конспектам.

— Мои конспекты — это скукота. А вот твоё исполнение — чистый Оскар. В моё время мы пугали должников судами и лесом. А ты взяла кусок пластика и стёрла их бизнес в пыль. Напомни мне никогда с тобой не ссориться. А то я проснусь, а у меня ни паспорта, ни квартиры, ни почек.

Ева тихо рассмеялась, поправляя ворот футболки.

— Ваня заслужил, — ответила она. — Он хотел отнять мой дом, а твой начальник вообще легко отделался. Надо было ещё налоговую натравить на его тёщу. Говорят, она владеет половиной его активов.

— Ты жестокая женщина, Ева Сонина. Мне это очень нравится.

Она сделала шаг ко мне и моя броня растаяла окончательно.

Ева подошла вплотную и прижалась к моей груди, я затаил дыхание. Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Ты притворяешься каменным. Носишь маску безжалостного шкафа. Но у тебя самые нежные руки на свете. Я хочу их почувствовать.

Моё хвалёное хладнокровие исчезло. Я нервно сглотнул. Горло мгновенно пересохло.

— Ева… ты уверена? — спросил я хрипло. — Я же слон в посудной лавке и медведь, по сравнению с тобой. Мои руки привыкли ломать двери, а не строить счастье, я боюсь навредить тебе, — шутил я, заигрывая с девушкой.

Она усмехнулась, в её глазах мелькнула искра.

— Замолчи и иди ко мне.

Она решительно ухватилась за край моей влажной рубашки и потянула через голову. Ткань полетела в угол комнаты. Я смотрел на неё и медлил, мне хотелось по дольше рассматривать её, как редкую бабочку. Она казалась мне хрупкой, одно неверное движение и крылья сломаются.

Я медленно протянул руку, мои пальцы коснулись её плеча. Я действовал с ювелирной точностью. Едва касаясь её кожи, я хотел доказать, что могу быть нежным. Что монстр остался в прошлом.

Но Ева снова сломала мой сценарий. Она никогда не вела себя по правилам. Ей не нужна была осторожность. Она резко подалась вперёд. Её руки обвились вокруг моей шеи. Она куснула меня за плечо, а её пальцы впились в спину. Это был чёткий сигнал, что Ева не сломается от моей силы.