Книга Коллектор и бабочки, страница 43 – Ольга Риви

Ева стояла посреди прихожей. Её зелёное платье окончательно умерло. Шёлк потемнел, покрылся пятнами пены и висел мешком, а волосы растрепались, создавая ей образ лесной ведьмы. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться. Но её глаза блестели ярче, чем бриллианты на жёнах инвесторов.

— Прости за обои, — тихо сказала она. Кивнула на кляксы. — И за пол, я всё отмою. Честно.

— Я сам их сорву. Застелю всё сеном и поставлю поилку, если тебе так привычнее, — серьёзно ответил я. — К тому же, этот цвет меня всегда бесил. Слишком напоминает стены в кабинете бывшего начальника. Прямо тошнит.

Я подошёл к ней. Взял за холодные плечи. Никакого напряжения и страха больше не было, мы победили.

— Давай снимем эту мокрую броню, Сонина. Ты заболеешь, а врачи нынче дерут втридорога. Нам ещё долги отдавать.

Я развернул её спиной к себе и нащупал скрытую молнию на платье, но замок заело. Я тянул его вниз по миллиметру. Точно так же я расправлял крылья своим коллекционным бабочкам. Я боялся сделать больно и боялся спугнуть её.

Молния поддалась. Ткань скользнула по плечам и упала на пол. Ева осталась в белье. Она дрожала. Я быстро шагнул к шкафу и достал самую большую серую футболку.

— Держи. Ванная по коридору направо, иди грейся, — я протянул ей вещь.

Она кивнула, надела футболку и скрылась за дверью. Шум воды подсказал, что процесс разморозки начался.

Я пошёл на кухню, Жорик уже сидел на столе, он нашёл пачку макарон. Пытался помыть одну штуку в чашке с остатками утреннего кофе.

— Ты извращенец, братец, — сказал я еноту.

Достал с полки пачку крекеров, открыл и положил перед ним. Жорик бросил кофе, схватил печенье и заурчал. Бывший коллектор кормит енота в час ночи, жизнь умеет шутить.

Я открыл барный шкафчик и достал бутылку коньяка. За окном мелькали огни. Там сейчас полиция паковала в автозаки моего бывшего Босса и скользкого Ваню. Я живо представил, как они сидят в тесной камере. Босс наверняка бьёт кулаком по решётке, требует дорогого адвоката и сыплет угрозами всех уволить. А Ваня жмётся в угол и скулит, что ему испортили дизайнерский костюм и оттоптали туфли из крокодиловой кожи. Я слил знакомому оперу из ОБЭПа всё. Чёрную бухгалтерию, схемы уклонения от налогов, записи телефонных угроз, липовые договоры залога. Завтра утром их счета заморозят, а контору опечатают. Это был самый эффективный и жестокий метод выбивания долгов во всей моей карьере. Только на этот раз долг вернули мне. Вернули спокойствием.

Я подошёл к витринам с бабочками и включил подсветку. Десятки хрупких созданий замерли под стеклом. Я собирал их годами, это был мой безопасный мир, где я всё контролировал. Сюда не проникала грязь с работы. Никто не рыдал в трубку, никто не молил об отсрочке. Но этот мир был мёртвым, как кусок янтаря.

А сейчас в ванной шумела вода, по кухне бродил енот, а мой порядок рухнул. И я чувствовал, что по-настоящему счастлив. Бабочки больше не служили убежищем. Моё сокровище было в соседней комнате. Женщина, ради которой я рискнул сесть по статье за шантаж и взлом.

Шаги за спиной заставили обернуться.

Ева зашла на кухню. В моей футболке она казалась совсем маленькой. Ткань доходила почти до колен. На лице не осталось грязи. Только чистая нежность и усталость.

Я налил коньяк в два бокала, один протянул ей.