Книга Купон на счастье. Пышка для командира, страница 7 – Амира Рэйн, Лекса Харт

Вот зачем так смотреть и улыбаться? Ведь должен понимать, что от такой улыбки у противоположного пола ноги подгибаются.

Эх, Круглова, ты, кажется, снова влипла.

Роман

Я вышел из клиники с улыбкой на лице. То смущение, с которым Маша на меня смотрела, никак не могло оставить равнодушным. Она опускала взгляд, когда я смотрел на неё, потом снова поднимала, и в этом движении было столько неуверенности, что у меня внутри что-то переворачивалось. Я видел, как она кусала губу, как поправляла воротник халата, будто хотела спрятаться в нём с головой. Она волновалась. И это волнение было таким искренним, таким живым, что я не мог перестать улыбаться даже сейчас, стоя на пустынной улице.

Я прокручивал в голове её образ. Рыжие волосы выбивались из пучка и падали на лоб. Пухлые губы, которые она кусала, когда напряжённо думала. Этот взгляд исподлобья: внимательный, колючий и одновременно робкий. Я думал о том, что она красивая.

В школе я боялся себе в этом признаться, смотрел на неё издалека, на её рыжие кудряшки, и убеждал себя, что мне нравятся худые, что моя девушка должна быть моделью из журнала, а она сидела на последней парте на соседнем ряду, писала что-то в тетради, и я не мог оторвать взгляд. Её тогда дразнили: Колобок, Круглобок. Я слышал эти обидные прозвища и ничего не делал. Мне уже тогда было стыдно за своё бездействие и стыдно до сих пор, а теперь я стоял на тротуаре перед ветклиникой и не мог выкинуть её из головы.

Я понял, что как дурак подпираю закрытую дверь. Прохожие оглядывались на меня и робко отводили взгляд. Весь перепачканный, одежда местами даже чуть обуглена, а от самого тянет дымом так, словно я сутки провёл на пепелище. Глаза красные, на шее сажа…

Я качнул головой, отгоняя наваждение. Решил, что нужно идти домой и проверять, в каком состоянии квартира. Купон теперь в надёжных руках. Маша сказала, что придётся ждать до утра, значит, нужно ждать. А мне тем временем нужно привести голову в порядок и понять, где я буду спать.

Первым делом я отправился домой. Пожарные уже разъехались, в подъезде пахло гарью: въевшийся, горький запах, который не выветрится ещё минимум неделю. Соседи на площадках выносили мокрые вещи, кто-то плакал в своей квартире. Моя дверь была прикрыта, поэтому, когда я толкнул её, она со скрипом открылась, и в меня ударило вонью сырости и дыма.

Войдя внутрь я увидел, что всё залито водой. Лужи стояли в прихожей, в коридоре, в комнате. Стёкла вылетели, по комнатам гулял слабый ветерок, шевеля остатки штор. Потолок на кухне обвалился целым пластом, мокрая штукатурка лежала кусками на полу, смешанная с черными хлопьями гари.

Я прошёл в спальню и поморщился. Шкаф хоть и казался цел, но вещи внутри промокли насквозь и пропахли дымом. Мои футболки, джинсы, форма, единственный костюм...

Квартира была в ужасном состоянии, и все мои вещи оказались испорчены.

Я постоял посреди комнаты, сжимая кулаки, но делать нечего, поэтому вышел в коридор, прикрыл за собой дверь (замок я сам сломал, когда ворвался за Купоном), а когда спустился вниз и вышел на улицу, позвонил сослуживцу.

Игнат взял трубку после второго гудка. Я услышал его сонное «алло» и коротко рассказал про пожар и про квартиру. Он не задавал лишних вопросов. Сказал только: «Приезжай. Я пока что на базе, но через полчаса смена заканчивается, так что подожди меня дома».