Книга Эспрессо для миллиардера, страница 19 – Виктория Радецкая

Я отворачиваюсь к кофемашине. — Тебе кофейку сделать? — спрашиваю максимально невинным голосом, хотя внутри все переворачивается. Когда хранишь такую тайну много лет, срастаешься с ней. Сказать вслух правду страшно. Кажется, наступит конец света. — Сделай, — вздыхает Инга. — Слушай, я прям ведь изойдусь от любопытства. Как-то уже подзабылось, хотя меня в свое время очень интриговал этот вопрос. Кто отец ребенка? Меня разрывает на две части. Уже хочется раскрыть свой секрет, но надо ли. Самое главное, будет ли это на пользу Соне? Чем больше людей знает, тем больше вероятность, что кто-то ей проболтается. В своей маме я уверена. И больше ни в ком. — А Соня тебя не спрашивает про папу? — подмигивает мне Инга, у которой чуть улучшилось настроение. — Или ее этот вопрос не волнует? — Спрашивает, конечно, — я ставлю перед подругой чашку и вторую себе. — Я как-то выкручиваюсь. На самом деле, говорю ей почти правду. Папа ее уехал в дальние края и потерялся. Нет с ним связи, чтобы сказать о ее существовании. Для Сони это как сказка. Типа принц ускакал далеко и не вернулся. Инга отвлекается от своего кофе и пристально на меня смотрит. — Уехал, говоришь, в дальние края? Почти правда? — ее глаза делаются все уже. — Мне эта история что-то напоминает. А я понимаю, что проговорилась. Одно дело рассказывать эту сказку Соне, которая не знает предыстории. Совсем другое — Инге, которая сразу соотносит одно с другим. — Давай, выкладывай, — подруга наседает. — Я еще тогда подозревала неладное. Ты не та, которая гуляет налево-направо. Я помню, как ты переживала, когда Алекс уехал. Но подумала, что ты нового мужика завела для того, чтобы отвлечься, забыться. Ну и случайно залетела. А так ли это было? Выкладывай! — она, как следователь, загоняет меня в угол, хотя никакого преступления я не совершала. — Хорошо, — делаю глоток кофе. Горячий напиток обжигает горло. — Да, Соня его дочка. Да, я забеременела прямо накануне его отъезда и не стала портить ему жизнь. Ничего не сказала. И правильно сделала! Он мне после вообще не звонил и не писал. И после возвращения тоже. Я даже не знала, что он в России, пока не увидела несколько дней назад. Так что решение мое правильное. И ты не смей ему говорить. Навязывать ни себя, ни дочку ему не собираюсь. Инга постукивает ложечкой по блюдцу. Явно не ожидала от меня четкого признания и не знает, что с ним делать. — Вот это да, — кривит рот. Новость ей не нравится. — Ты реально не собираешься ему рассказывать правду? — Реально. Зачем? Он меня не любит, не вижу смысла. — А ты его, — Инга прищуривается. — тоже больше не любишь? Я тебя об этом спрашивала, но теперь не уверена, что ты ответила правду. — Знать бы эту правду, — ну что ж, она моя подруга. Буду говорить честно. — Да, я поняла, что чувства никуда не делись. Первое время после его отъезда мне было очень трудно. Во всех отношениях. Ни денег, ни времени… Бегала, как загнанная лошадь. — Я помню, — сухо реагирует Инга. О, подруга тогда тусила вовсю. Универ закончила кое-как. Работать так и не пошла. У нее как раз умерла одинокая тетя, которая оставила все, что имела, любимой племяннице. Инге досталась трехкомнатная квартира и сбережения на банковском счету.

Мудрая подруга разменяла квартиру, и вторую начала сдавать. С тех пор и ведет жизнь рантье — совершенно беззаботную. — В то время я Алекса ненавидела! Не из-за беременности. Ребенка я очень ждала. А из-за того, что он так сгинул. — Ты ему сама писала? — спрашивает Инга. — Проявляла инициативу? — Нет. А зачем? — я передергиваю плечами. — Понимаешь, он первым должен был написать. Или позвонить. А он молчал. Потом еще кое-что было… Его мать встретила меня случайно на улице. Я уже с животом — не скроешь. Она мне сказала: «Быстро ты». Имела в виду, что другого нашла быстро. Я ничего не ответила. Уверена, она Алексу доложила. Но в любом случае, прошло к тому моменту несколько месяцев с его отъезда. Он же и до этого не объявлялся. А потом еще и женился. Думаю, он сразу с этой англичанкой познакомился, как приехал. Потому и не писал. В кофейне установилась тишина. Мы допиваем кофе. Инга переваривает новую информацию, которая явно ей не нравится. Мне звонят из типографии. Листовки, которые я заказывала для раздачи в торговом центре, задерживаются — нет бумаги. — Но вы не волнуйтесь! — бодро вещает мужик мне в трубку. — К восьмому точно будет. — Мне надо бы раньше, — тихо возражаю я. — Заранее раздавать планировали. — Может завтра привезут. Обещают буквально на днях. Вы у нас первая на очереди. Скорее всего, на очереди у них таких первых не я одна. Но что делать? Подобные новости я уже воспринимаю куда спокойнее. — Что, опять неприятности? — хмыкает Инга. — Я вот думаю, а может Алекс прав? Не твое это дело? Смотри, прям вот не судьба. В этот момент, не давая мне ничего ответить, раздается второй звонок. — Чего еще? — спрашиваю я свой телефон и нажимаю «ответить». — Анна Валентиновна, отличные новости! — кричат мне в ухо. Я даже не успеваю сообразить кто. — Только что сообщили: кофемашины прошли таможню. Им только доехать до Москвы осталось. К восьмому у вас будут! — Спасибо, — я расплываюсь в улыбке. — Хорошей им дороги, — прощаюсь и обращаюсь к подруге: — Вот видишь, начались и приятности. Пошла белая полоса. — Ну-ну, — скептически усмехается Инга. — Так что будем делать с Алексом? — В каком смысле? — я ее не понимаю. — А что с ним делать? — Не понимаешь? У тебя от него дочь. Ты толком не разобралась в своих к нему чувствах, хотя мне врала, что тебе он по фигу… — Инга, ты передергиваешь! Я не врала. Я действительно поняла, что чувства к нему остались уже после твоего вопроса. Потому что он сюда зачастил. Но ведь не от того, что я ему нравлюсь. Чему тут нравиться? — я провожу рукой по своей фигуре. Хорошей такой фигуре, стройной. Только этого не видно за джинсами и бесформенной рубашкой в клетку. — И ходит он исключительно по делу. — А я вот не уверена в этом, — заявляет Инга. — Теперь-то я понимаю, почему он ко мне равнодушен. У него тоже к тебе не завяли давние чувства. А как только он узнает о ребенке, мгновенно рухнет к твоим ногам. Я смеюсь. — Дорогая, это нелепо! Я не собираюсь ничего говорить про ребенка. Это во-первых. Во-вторых, чувства у него таки завяли, как ты выразилась. Не сомневайся. У Алекса одна цель — вытурить меня отсюда. И он четко объяснил, почему. Не сейчас, так позже он это все равно сделает.