Книга Блогеры, страница 12 – Павел Давыденко

На полу валялись порожние бутылки водки. Да он же ее в жизни-то пил раза три от силы! От ковра несло мочой. Блевотина на постели… Даже часть волос в ней – размазалась по подушке. А ведь мог бы захлебнуться… как рок-звезда какая-нибудь.

Несмотря на то что музыка его привлекала разве что как способ развеяться, от сравнений с Лето и Кобейном было не скрыться, да и привык он уже к этому. Сейчас так и вовсе бороду отпустил. Не особо опрятная, она подвыгорела за лето.

Видимо, так же Курт обычно чувствовал себя по утрам.

Может быть, и хуже.

Бутылок возле кровати стоял целый полк. Скопились за последнее время. Где-то внутри болезненно ощерилась печень, изрыгая безмолвные проклятия.

Макс ненавидел, когда кто-то оправдывал накидывание алкоголем какой-то ситуацией в жизни, да и просто не понимал, как возлияния могут помочь.

Сейчас он знал ответ: никак. Просто ему нужно было забыться и отключиться от этого мира.

Он всегда сохранял толику оптимизма, и его девизом было «Могло быть и хуже». Но вчера (а точнее, позавчера) он просто представить не мог, куда уж хуже-то. Кажется, он достиг дна в Океане Неудач. А может, даже и пробил его.

Мама заболела больше года назад. Как часто это бывает, рак нашли на третьей стадии, болезнь развивалась в скрытой форме. Рак кишечника – штука такая… мама всегда была худой и бледной, но за здоровьем следила. Она сдавала кучу анализов, но доктора упорно твердили ей всякий бред, типа вам нужно больше бывать на солнце, меньше бывать на солнце, делать гимнастику или ходить в зал, но больше отдыхать. Исключить сахар, принимать витамины группы В, магний, железо…

Мама внимала всем рекомендациям. Консультировалась с разными врачами. Ездила в Москву и Питер. Ну а опухоль потихоньку распускала сетку метастазов по всему телу.

Макс побрел в туалет, охая. Потом долго стоял перед унитазом, уперевшись в стену одной рукой. Журчала вода, а он пытался собрать в кучу все мысли. Нужно срочно искать нормальную работу. Может быть, тогда ему разрешат взять Улю под опеку…

В то утро он по обыкновению зашел в мамину комнату – и почувствовал, что атмосфера неуловимо изменилась. Чуть-чуть другой запах. Тени как будто сильнее врезались в обои.

Конечно, он спросил: «Мам, ты спишь?» Ведь и до этого подспудно ждал, что это случится, и как будто репетировал даже. Тем не менее именно в то утро тело сковала ледяная скорлупа, и он застыл, готовый хоть целый год ждать ответа от тоненькой фигурки, накрытой одеялом с головой.

В тот момент Макс решил, что уж лучше так. Он уже читал, как обычно все это заканчивается. Паллиативная терапия в госучреждении, где все пропитано смертью, безнадегой и ужасом. Жуткие боли, притупить которые могут лишь сильнейшие препараты. Так что лучше уж так.

Он целую вечность тянул руку к кокону одеяла, потянул его на себя, готовый вздрогнуть и выдохнуть, если вдруг мама зашевелится.

Однако нет. Тело окоченело и как будто уменьшилось. Макс взял мамину сухую ладошку и какое-то время стоял, поглаживая большим пальцем ее центр.

После он услышал шорохи позади себя – это Уля проснулась. Макс тут же включился и как мог загородил кровать своим телом, а после выпроводил сестренку.

— Мама, мама! Хочу к маме, – начала канючить малая.

— Она спит… спит еще, – бормотал Макс, закрывая Уле лицо.