Книга Матриархия, страница 86 – Павел Давыденко

Снова кровь, яркие звезды посыпались из глаз, потекло из носа. Я хорошенько приложился затылком, кухня провернулась, и несколько мгновений на потолке крутилась патефонная пластинка, я даже услышал характерный треск.

Повеяло свежим воздухом. И тормошит меня кто-то.

— Вставай... Их там целая орава! - он дергал меня за плечи и капельки слюны летели мне в лицо, а я не понимал, чего хочет Рифат. Где мы и зачем так орать?

Потом граммофонная пластинка растаяла, и я увидел потолок, в желтоватых грибах и трещинках. Рифат пропыхтел и усадил меня, облокотил о стенку.

— Ты слышишь меня? - Рифат хлопает по щеке. - Ау, Рома! Ты меня понимаешь?

Я заворочал языком и тут наткнулся взглядом на Ашота, с перерезанной глоткой. И на жирдяя, с исполосованным лицом. В животе у него чернела дыра, а губы еще шевелились. Вот вздулся и лопнул бордовый пузырь.

— Возьми! Да слышишь ты меня или нет?

— Слышу... - я машинально принял рукоять ножа. В черепе металлический шарик прокатился, от стенки к стенке, грохоча. - Что такое?

— Там во дворе... черные. Я дверь закрыл... - что-то затрещало. - Слышишь, фигачат?

Только сейчас, сквозь шум крови в ушах, я услышал гортанные вопли и присказки на неведомом языке.

Поясницу запекло. Стигматы, стигматы. На мгновение я снова оглох и механический лязг металла (или микрофон это включили микрофон) проткнул иглами мозг.

Вот уже я на ногах. Рифат тащит меня за собой через весь дом, на горло давит тошнота. Наступил на что-то мягкое, врезался в дверной косяк плечом.

В руку вцепились зубы, и я завизжал по-бабски, даже не понял сначала, чей это крик. Потом вновь споткнулся, и уже Рифат вскрикнул, а темная масса перекатилась по полу, подвывая и скуля.

— Иди сюда, поближе... - раздался в темноте голос Мариам, и тошнота навалилась с удвоенной силой.

Сплошные лабиринты, полные затхлой темноты и разложения. Ничего толком не видно, в каждую пору кожи просачивался сладковатый тлен, и я сам им истекаю, как потом.

Еще одна комната, чуть подсвечивается голубыми нитками. Свет пробивается из щелей в окнах. Рифат дернул дверцу шкафа, и нас приняло пыльное, застарелое нутро, полное растертой в порошок моли.

Мы залезли в шкаф.

Я почувствовал себя полным придурком.

— Зачем мы сюда... - пробормотал я и ойкнул. Сел, тронул локтем заднюю стенку и дикта задребезжала, почище листа металла. Невозможно не услышать.

— Они во дворе. Семейка эта... Визжат.

— И мы будем прятаться от них здесь? - закашлялся я.

— Тихо ты... А что делать? Там их человек десять! Не считая детей.

— Человек десять? - поперхнулся я. - Ты... Я ведь ему не поверил.

— Я тоже. Если бы не еда... Блин.

Голоса, голоса. Как в детстве, когда играли в прятки. Топот за стеной.

Они нас ищут. Сейчас найдут Ашота и Вагана, и тогда семейка нас точно прикончит.

— Как думаешь, - шмыгнул носом Рифат, - они на самом деле... каннибалы? В доме столько запахов намешано, что я сначала не понял, - шепнул Рифат. - Все, тс-с...

Мы замолкли. Кто-то сопит, нюхает. Втягивает воздух ноздрями, как собака.

И я догадывался, кто это.

Заскулил. Потом опять пришепетывание Мириам. После грохот, стук - прямо за стенкой. В шкаф ударили: «бтум!». Я еле сдержал возглас, седце колотится так громко, что ОНИ просто не могут не слышать.