Книга Матриархия, страница 39 – Павел Давыденко

Мы вышли, Оля тоже полезла наружу.

— А ты куда?

— Я с вами. Не могу сидеть вот так, - почему-то меня привлекали ее губы. Распухшие, искусанные. Я не должен думать о чем-то таком, не должен.

Но я все-таки думал. Может, во мне говорил инстинкт, что сейчас мол, самое время продолжить род, не знаю.

Налетел ветер, уже прогретый, с пылью. Мелкие крупинки покусывали щеки, щекотали тело.

— Я пойду за бензином. Только мне нужно какое-то оружие, - сказал я. Юрец тут же открыл багажник: - Там должна быть монтировка, только сейчас вспомнил.

— Зато с колодкой ты круто придумал, - ухмыльнулся я.

В багажнике и впрямь валялась монтировка. Почти как мой гвоздодерчик... и как он вошел в висок тете Свете, и как тогда вышел с треском - так разламывается крепкая скорлупа грецкого ореха.

У меня даже боль к вискам подступила, а во рту возник кислый привкус.

Оля порывалась пойти за мной, видно по глазам. Хотя может ей просто не стоялось на месте, ведь когда что-то делаешь, легко можно отвлечься от лишних (страшных) мыслей.

— Почему ты идешь один? - сказала она. - И вообще, пойдемте все вместе.

— А если тут засада? - возразил Рифат. - Машину бросать нельзя, не забывайте, что мы не одни такие, беглецы. Нужно прикрытие.

— Ага, небось, свалите без него! - Оля сверкнула глазами. - Да что вы за мужики такие?

— О, боже!.. - застонал Юрец. - Мы только зря теряем время!

— Хочешь - иди, - пожал плечами Рифат. В его тоне я прочел что-то вроде: «неудивительно, что эти тупые курицы спятили».

Я потрусил к магазинчику. Холодильник цел, на удивление, зато стеклянная дверь разнесена вдребезги и под ногами похрустывают острые «льдинки».

Оля догнала меня.

— Ну и чего ты?

— Разве так можно? Он с ружьем, а тебя отправили с голыми руками!

— Да я сам пошел. И оружие у меня есть тоже, - я потряс монтировкой.

Внутри магазинчика что-то зашевелилось. Мы замерли у самого входа. На ручке и на пожелтевшем пластике смазанные отпечатки. Сердце колотится.

Поднял монтировку. Одна ступенька, другая. Потянул на себя дверь, специально не брал за ручку, створка скрипнула, захрустели осколки. Внутри темнота, дышит дерьмом и кровью.

Перед глазами плавают разноцветные пятна, ничего не вижу. Но вот зрение приходит в норму, и я различаю стол, целлофановые обертки, спички. И пульт с кнопками. Теперь можно подать на третью колонку десяток-другой литров.

Как быстро человек приспосабливается к меняющимся условиям!

— Ты умеешь этим пользоваться? - сказала Оля.

— Работал летом заправщиком, месяцок, - бросил я. Еще неделю назад я радовался жизни. Мы с Аней одыхали на Черное море. Купались, загорали, поглощали вкусности от пуза. Естественно, провели весомую часть «каникул» в постели.

Потом началось: мама, бабушка... Они хотят такого зятя, который бы мог вывезти их дочь в Тайланд, в Египет, или на худой конец - в Турцию. Короче, им нужна (была) подходящая партия.

Но сегодняшний день из другого измерения, что уж грезить о лете.

Оля вскрикнула. У меня грудь тут же заледенела, и горячий кулак ткнул затылок изнутри.

— ЧТО?!

— Сзади... ты чуть... чуть не наступил!

Я обернулся. Кед в паре сантиметров от синюшной кисти, безымянный и мизинец откушены, торчат обрывки сухожилий.

Я тут же отвел взгляд. Краем глаза все-таки увидел, что лицо обезображено. Вблизи трупы не похожи на манекены, вблизи они еще страшней... еще и мухи зудят, только сейчас услышал.