Книга Матриархия, страница 37 – Павел Давыденко

— Глобально Рифат прав, - сказал Юрец. - Ф-фу, вот дерьмо... Чистейшая жесть! Мы должны выехать из города. Просто, трасса всегда забита, а сейчас... Трудно представить, что там СЕЙЧАС. Так что надо выбрать направление посвободней.

— Кроме М-4 - какие варианты? - спросил Рифат, поливая рану перекисью. На волосатой ноге запузырилась пена и я вспомнил, как мы обрабатывали ранки в ванной Юрца, сегодня утром (или сто лет назад?). - Из города же надо выехать. А там всегда пробки, полно машин, и сейчас они все брошены, наверное.

— Доедем - посмотрим.

— Ты не гони так. - Рифат положил аптечку на торпеду.

— Тебе не угодишь. То гони, то не гони...

— Едь с нормальной скоростью, - подсказал я. Юрец глянул в зеркало, а я ему подмигнул.

— Вот вообще не весело. Вообще.

Какое-то время мы молчали, переваривая случившееся. Даже и не верится до конца, что мы избежали такой мясорубки. Потом Оля обработала мне ранку, а я тоже взял ватку: заметил на тонкой, загорелой шейке девушки царапину. Оля морщилась и шипела, когда я промокал ее ранку, а меня охватило странное чувство. Как будто это уже было - снова и снова и потом опять повторится, еще тысячи раз.

— Не грызи, - сказал я, и Оля убрала пальцы от губ.

— Ты прям как моя мама.

— Обломали! - загоготал Рифат. - Кончай свои дела, пикап-мастер.

— Да я чо, вообще можно сказать женат. Так сколько твоей дочке, Рифат?

— Полных три года, - он помолчал немного, а Юрец вырулил на проспект Нансена. Сбоку бетонный забор, а за ним железнодорожное полотно. Вот блока в заборе нет, и две ослепительные полоски резанули по глазам - рельсы.

— Мы с женой разошлись почти сразу, - заговорил Рифат. - Сначала жили так, ничего себе. Кристина баловалась травкой и таблетками и до... замужества, до беременности. Но так, знаете, я думал по молодости типа. Сколько ей там было? Сам я эту хрень не употреблял, и пытался выбить из Криськи дурь. Почему? Потому что я ее любил. Я думал, что ребенок ее образумит, и первый год она держалась. Я работал, а Криська сидела дома с малышкой. И как-то раз мусор выкидывал, и дернул меня черт развязать пакет... Там и шприцы нашел и прочее. Наркоманы они такие, вы даже не представляете! Хуже, чем эти вот, - он мотнул головой. - У этих хоть понятно, что на уме. Короче, развод и девичья фамилия, - усмехнулся Рифат. - Суд лишил Кристину родительских прав. Что удивительно, быстро все решилось, знаете. Потому что Криська особо и не хотела... А, - Рифат махнул рукой и отвернулся к окну.

— Странно. Я никогда не видел жену твою. Черт! - от капота метнулась какая-то тень. Юрец выкрутил руль, взвизгнули тормоза. - Кот, мать его.

— Не видел, потому что я на две хаты жил, - голос у Рифата стал хриплым, влажным. - Ты и меня, наверное, нечасто видел.

— Ага, - Юрец поерзал, повел плечом. - Думали, что ты затворник.

— Террорист, муслим, сектант. Или просто псих, - покивал Рифат. - Я знаю, что вы думали.

— Ну, у тебя всегда такой вид... - добавил я. - Страшный.

— Ой, да пошли вы!

Странно, но на нас не нападали. Может быть, первая волна безумия схлынула? И где-то в глубине души я надеялся, что все еще образуется, что происходящее лишь кошмарный сон. И еще я до сих пор пытался себя убедить, что спятила лишь часть женщин.

А все потому, что рядом со мной сидела вполне адекватная девчонка.