Книга Матриархия, страница 135 – Павел Давыденко

Так мы захрустели втроем. Как чипсы, или как воздушные подушечки с соленой начинкой.

— Сейчас бы пива еще, - пробормотал я. И так явственно представил, как янтарные пузырьки лопаются на языке, представил, как газы шибают в нос. А потом - приятная «благородная отрыжка».

— Питательно, - сказал Веня. - В жуках много белка.

— У меня и сороконожки есть. На сушеного кальмара похожи. Пауки вот, но невкусные.

— Что? - переспросил я. Ком в желудке подозрительно заворочался. - Какие жуки?

— Помню, ел в детстве, из интереса, - сказал Веня. - И в походе, как-то раз. Ну, девки плевались, конечно, а жена мне говорила, фу-фу, мол, с тобой никогда целоваться не буду. И что? Вышла потом за меня, Викуся. И ведь сколько жили, душа в душу...

— Погоди. Рифат, ты хочешь сказать... что эти сухие комочки, с начинкой - это жуки?

— А что же еще?

— ТЫ ОХРЕНЕЛ?

— Па-ап, скажи им, чтоб не крича-али... Я спатки хочу уже...

— Извини, Рит, - выдавил я. Сплюнул. На языке горечь. Желудок дрожит. Я продолжил, свистящим шепотом:

— Нахрена ты мне дал эту мерзость?!

— Не голоси. Они полезные, питательные. Белка много, Веня правильно сказал.

— К черту твой белок! Ф-фу... Блин, ну ты и козел! Не ожидал от тебя такого...

— Да ведь для тебя же лучше! - шипел в ответ Рифат. - Поел хоть немного, силы восстановил! Если бы я скзаал, что это жуки, то ты и жрать бы не стал.

— Какие в жопу силы! - ком пополз вверх по пищеводу. По телу разбегались мурашки отвращения, даже волосы на затылке встали дыбом. Я содрогнулся, но все-таки удержал жуков в себе.

Мерзость.

Веня знай, посмеивался.

А я встал и пошел вдоль стены. Я уже знал, куда ступать, чтоб не влезть ногой в труп. Я его толком не обледовал, да и был это скорее скелет, с остатками мяса на костях. Дрянной запах из погреба худо-бедно всасывала вытяжка, но воздух все равно пах тертым миндалем, и отдавал сладкой горечью.

Я дошел до стены. Дерьмовщина. Выбраться бы отсюда... Спать и не хочется совсем. И голова ватная, иголки того и гляди поползут, как у Страшилы.

— Чего ты мечешься? - спросил Рифат. По звукам я понял, что он продолжает грызть свои «сухарики».

— Тихо. Слышали? - Веню я не видел, но без труда представилего чуть нахмуренные брови и запорошенные сединой волосы.

Все замерли. Риточка сопела в темноте.

— Вроде наверху. Ходят, - прошептал Рифат.

Скрипнула доска, что-то гулко загремело. Потом фыркнуло. Я мигом представил пса. Даже нет - тираннозавра, вынюхивающего свежее мясцо.

Фырк, фырк. Звяк, бу-бух!

То, что нас ищут - возможно, целенаправленно, - меня ничуть не обрадовало. Сердце заколотилось в груди, во рту кислятина, и от жуков в том числе. И вот мы прислушиваемся, как один: кто там ходит, наверху?

С одной стороны, хочется заорать, привлечь к себе внимание. А с другой... погреб - безопасная гавань.

— Собаки, что ли, - пробормотал Рифат. - Эй, ау! - он влез на ступеньку и потыкал прикладом в крышку. - Слышите?! ЭЙ!

Сверху, в ответ на слова, потянуло сыростью. И вода закапала - р-раз! - потекла тонкой струйкой. Попала на Рифата, и он стал стряхивать капли, бурча от досады.

— Собаки? - переспросил Веня. - У нас в общине был пес. А потом Устин, был такой болван, захотел шашлыка.

— Папа, а у нас будет... собачка?.. - сонно пробормотала Риточка. И еще что-то добавила, совсем неразборчиво.