Книга Матриархия, страница 134 – Павел Давыденко

— Сразу скажу, - продолжал Попс, - что Айзек - не обычный парень. Все думаю, согласятся со мной. Да, у нас у всех полно тараканов в голове, а кто не любит давать советов? Но я скажу так: дайте Айзеку время и он вытащит нас из этой жопы! Он вас никогда не обманывал. И мы вот, всегда же выступали от души, от чистого сердца. Разве можно соврать в песне? И разве можно соврать в таком деле, сейчас? Айзек вытащит нас! - с жаром повторил Попс.

— Вытащит! - подхватило уже больше голосов.

— Я С ВАМИ! - гаркнул Айзек в пористую мембрану, так что микрофон завизжал на одной ноте. - Вместе мы их порвем!

— ПОРВЕМ! - кричали «зрители». - ПОРВЕМ!

— ПОРВЕМ ШЛЮХУ! - добавил Айзек в микрофон.

Зал взвыл.

Устрица еще пытался поднять руку, призвать к вниманию. Но его никто не слушал. «Зрители» вновь превратились в толпу, как на концерте, и самозабвенно скандировали одну и ту же фразу, надрывая глотки. Айзек не мог понять, в чем успех такого на редкость, бестолкового выступления, и сиял, как кругляш полной Луны.

Садро кивал, сложив руки на груди, и на его губах плавала загадочная улыбка.

Теперь Айзек должен сделать то, что пообещал, второго шанса ему не дадут.

Как быстро летит время. Как быстро все меняется.

* * *

— Даже не пытайся. Зачем? Да сто-ой! Ты руку хочешь прострелить?

— Просто, подковырнуть. Там темно - ночь что ли, Риф? Я во времени потерялся, а спать не хочется.

— Риф? - переспросил Рифат. - Ты меня теперь так зовешь?

— Ну, Большой барьерный риф. Ты же слошная стена, с блоками. В плане психологии.

— Бред, - фыркнул он. - «Риф»!

— А ты и в психологии разбираешься, Ром? - подал голос Вениамин.

— Конечно. Рита спит, что ли?

— Ага.

— Ох, извини, - прошептал я.

— Да можно из пушек палить - не проснется.

— Или из «калаша», - добавил Рифат. - Жалко, что я даже лимонную кислоту не захватил. Сейчас бы сожрал, честное слово!

— Шутишь? Желудок пожечь можно, - я потер лоб. Что ж, мы по-прежнему в подвале. Я еще пару раз проваливался в черную яму кошмаров, но почти сразу же выныривал из нее, как из омута. Ничего не запоминал, слава богу.

Напряжение не уходило, они на пару с голодом подтачивали нутро. Я представил огромных желтоватых личинок, с коричневыми жвалами, которые подтачивают деревья.

— Вот, на. Голодный же?

— Рифат? - нахмурился я. - Откуда у тебя жратва? Что это?

— Попробуй. Вкусно, питательно.

— Ты же говорил, что ничего не осталось? - продолжал я. - Соврал?

— Ладно тебе, Рома, - сказал Вениамин, и я вспомнил, что надо бы говорить потише. - Может, неприкосновенный запас. Так ведь, Рифат?

— Что-то вроде того. Дары природы. - Мне в ладонь упал какой-то сухонький кусочек. Засохшая корочка хлеба?

От одной мысли во рту собралась слюна.

Я закинул эту корочку в рот.

Сухая снаружи. Куснул - в небо брызнул сладковато-приторный сок. Я жевал, жевал. Вроде бы вкусно, но не поймешь что.

— Нравится?

— Угу. Что это?

— На еще. Ешь, ешь! У меня завалялось. Наше... национальное татарское блюдо, если хочешь. Завтрак таежного охотника, - хмыкнул Рифат.

— Причем тут тайга и Татарстан? - промычал я. Отправляя в рот еще пару кусочков. Проглотил. Недурно! И как-то чувствуется, что питательно, и живот тут же забурчал, кислота накинулась на пищевой ком.

— А ты будешь? Вень?

— Не откажусь.