Книга Матриархия, страница 128 – Павел Давыденко

Кто этим занимается? Группировки, мародеры? Или какие-то другие люди? Нет, скорее всего, правительство, военные. В любом случае, надеяться на помощь нам никто не запретит.

Может, полноценная зачистка началась? Пока мы спали?

— Я подобных бомбардировок еще не видел, - подал голос Вениамин. - Впервые такое. Хотя, меня больше удивляет тот факт, что мы выжили. У тебя будто предчувствие сработало, так? Или почему ты потащил нас к погребу, Ром?

— Не знаю. Интуиция, наверное.

— У него рисунки - сплошные предсказания! Ванга отдыхает.

— Рисунки? - переспросил Вениамин. - Так ты художник?

— Что-то вроде того, - я покрутил пальцами, хотя Веня не мог видеть.

— Художник! - подтвердил Рифат. - Да еще какой! Живые картинки прямо, страшные, прямо сочатся гноем, что ли... Не знаю. Мерзкие рисуночки. А есть и хорошие. Но больше - мерзость. А потом - БАЦ! Эта мерзость происходит на самом деле, и ты просто не знаешь, что и думать. Вот такой он художник.

— Здорово. А я вот не умею рисовать, - вздохнул Веня. - Только писать. Зато дочка вот умеет! Ее никто не учил, а она рисует куда лучше меня, хотя я пару лет в художке отсидел... Потом понял - не мое. Если не идет вот отсюда (раздались шорохи и глухие постукивания), от души, значит не стоит и браться за кисть. Ну, или там за карандаш. И к клавиатуре я всегда сажусь с огоньком. Жалко, Рома, что я не видел твои работы.

— Можно устроить, - сказал Рифат. - Блокнот-то здесь, спички тоже. У меня еще два коробка, так что жги. Только блокнот не спали. Тем более, вдруг мы отсюда не выйдем.

— Что мне в тебе нравится, Рифат, так это твой неугасаемый, неуемный оптимизм, - сказал я. Веня захохотал, а следом смех подхватила и Риточка, тоненьким голоском-колокольчиком.

Спички шуршат в коробке. Чирк-чирк. Слепящий огонек, шар с оранжево-синей мухой в центре. Веня держал блокнот на коленях, листал. Риточка тоже проглядывала рисунки.

— Детям вообще такое лучше не смотреть, - бурчал Рифат. - Мракобесие...

— Истинное мракобесие - там, - Веня потыкал спичкой вверх и она потухла. - А это - рисунки. Так, интересно...

Он чиркнул вновь, пошевелил губами. А я как будто ждал чего-то. Сердце замерло, как в ожидании разгромного отзыва, в преддверии отказа редактора, я даже по-малому захотел.

— Оч-чень живые рисунки, - пробормотал Вениамин. Он пролистнул «Дурунен», «многоэтажку», «живой мост из людей», «младенца».

— Вот этот - мой любимый, - сообщил Рифат, тыкая пальцем в последнего. - Я все жду, когда эта тварь появится. Хочу всадить в него пару обойм.

— Если что-то и сбывается, то так, метафорически, - сказал Венимин. - Не обязательно так и будет прям, младенец-осьминог.

— Но автомат у нас есть, - не успокаивался Рифат. - Так что если он только сунется...

А я почему-то подумал о Королеве. Что возможно, у нее именно такой ребенок.

Кто знает.

— Ты еще и мертвый язык знаешь, - уважительно ротянул Вениамин. - Похвально. И даже удивительно.

— Мертвый язык? - переспросил я. - В смысле?

Спичка потухла. Вениамин неторопливо возился с коробком, а когда вспыхнула спичка, огонь бросил отблески на лицо Рифата и подсветил так, что он показался бородатым гномом, вылезшим из самых недр горы.

— Ну, вот же, - показал Вениамин лист блокнота. - Похоже не санскрит. Я бы даже сказал, что это он и есть, но в смеси с чем-то более северным, более древним.