Книга Восемнадцать минус, страница 7 – Павел Давыденко

Дальше подъем крутой, следом спуск. Щебетали птички, гудел самолет высоко в небе – не видать его за облаками.

Перепрыгнув через крохотный ручей, я пробился сквозь заросли на поляну. Отсюда была видна крыша нашего дома и забор дяди Васи.

А вот и колодец.

Он был прикрыт железной крышкой. Я перехватил монтировку, поддел железяку. Сперва подумал, что она приварена. Дядя Вася мог постараться, у него есть сварочный аппарат. Но нет, чуть напрягся, крышка звякнула и поддалась. Из щели дохнуло сыростью.

Я присел на краю и поглядел вниз. Воняло болотцем и гнилью. Я посветил вниз фонариком и увидел водичку и ряску на ней. Перехватил рукоять другой рукой и обтер вспотевшую ладонь об шорты.

После пошарил рядом с собой, пальцы наткнулись на камешек. Скинул его вниз, он вошел в воду, как будто та была машинным маслом.

После я треснул кулаком по мокрой траве. В голове ожил голос, что это знак, что нужно отказаться от этой затеи. И что придумал я какой-то истинный кошмар.

Потом я опять подумал про Улю. Ну каково ей будет в приюте? Почему вообще когда человек живет, то до него никому нет дела, а когда умирает – так сразу куча разговоров, куча вопросов, куча проблем?

Глянул на воду еще раз. Рита права. Даже если бы в колодце не было воды, с телом бы случилось бог знает что. Я представил, как мама плавает там, в жиже и кожа ее становится зеленовато-мраморной, тело разбухает и губы чернеют.

«Не стоит выносить сор из избы», – всплыла в голове поговорка. Из груди вырвался смешок, и я тут же ощутил кожей чужой взгляд.

(выносить сор из избы мусор из дома выносить носить тело из дома)

Я поднял глаза. На меня смотрел пес. Волосы у него на загривке топорщились. Он оскалил зубы и зарычал, а когда я выпрямился, побежал на меня. Остолбенев, я лишь крепче сжал фонарик, совсем забыв про монтировку.

Когда пес был уже совсем близко, он внезапно дернулся и захрипел, встав на задние лапы. Извернувшись, он клацнул зубами и залаял.

— Джек, фу! – послышался голос дяди Васи. Он натянул тонкую ленту поводка – из тех самых, которые разматываются метров на дцать. – Макс, здарова! Ты чего тут?

— Так… Залило немного нас, вода стоит в унитазе, – нашелся я. – Решил глянуть.

— А, понятно. У меня-то на подъеме участок, не заливает. Да и дождь вродь несильный был.

— У нас часто вода. Даже если несильный.

— Да, знаю… Батя твой рассказывал.

Дядя Вася улыбался, но внимательно осматривал меня, даже ощупывал взглядом. Мне сделалось неуютно, и я наклонился за монтировкой. Мелькнула мысль, что это еще один знак. Теперь-то уж к люку точно путь заказан.

Когда пальцы сомкнулись на влажном металле, мне захотелось ударить соседа. Так, мимолетная мысль – пришла и ушла.

— Помочь может? А то у тебя и рука перебинтована… Где покалечиться успел?

— Да так… Порезался.

Я посмотрел на его чересчур доброжелательное лицо и кивнул. Мы вместе подтянули люк и закрыли дырку колодца. От избытка адреналина я как-то совсем забыл про руку и про бинт, который успел посереть. Мне вдруг показалось, что порезался я не сегодня утром, а несколько месяцев назад.

Дальше дядя Вася принялся рассказывать про футбол, после заговорил о ценах на продукты, как все дорожает. Я слушал его вполуха, изредка вставляя полувежливое «мда», «ого» или «хм».