Книга Остров звезд, страница 57 – Анджей Ласки

Телевизор продолжал тарахтеть, словно умалишенный. Твое тело показывают в сотый раз и что мне от этого – вряд ли ты вдруг встанешь и скажешь всем, что это была просто шутка.

И все-таки, как же там Вики? Мне бы стоило ей набрать. Или нет…

Я шарил пальцами по экрану смартфона. Еле нашел ее имя – все двоилось. Или не стоит? Или до утра. Но вызов уже был отправлен. Три-пять-семь гудков – больше, чем обычно. Нет ответа. Или спит, или рыдает в подушку, или просто сидит и тоже переключает каналы с одного на другой, так же как я, пытаясь найти хоть толику настоящей правды в происходящем безумии. А, может быть, уже на пути в гостиницу и просто не берет трубку, потому что ей вообще ни до кого.

Нет, так я ничего не добьюсь.

Твою же мать! Какие черные полосы сошлись в одну толстенную линию, чтобы так изгадить мне всю жизнь? Двенадцать погибших на концерте в Фениксе и в финале – тринадцатая смерть Герберта. Чертова дюжина. Если бы я не верил в приметы, но я верю, и очередной бокал виски меня подталкивает к этому еще больше.

Где я оступился, где сошел со своей дороги, предпочтя ей лесные тропинки? Пора выруливать обратно. Герберту уже ничем не поможешь, кроме как молитвами, а мне еще можно.

И все же, даже тот хит «Парка динозавров» – все равно, что молитва солнцу. Может, через нее я могу дотянуться и до него? Герберт, сукин ты сын, зачем так рано меня оставил? Что мне теперь делать? Писать песни за двоих? Слишком дружный тандем у нас с тобой складывался. Мой человек, дружбан на все сто, так понимающий меня каждую минуту. И пускай не каждый день мы встречались, что из этого? Тебе ли не знать, что меня гложет? Вряд ли ты вернешься – с того света не возвращаются, а если и бывало, то давно и считаные единицы^[112].

Картинка в телевизоре опять сменилась, растерянное лицо Пуаро не было готово отвечать на вопросы.

— Да пошел ты, говнюк! – я запустил в его тупую рожу полным стаканом с виски. Пожалуй, последним. Раздался треск, экран хрустнул и погас, – так тебе и надо, мудозвон!

— Герберт, если ты меня слышишь, – я поднял глаза к потолку, – возвращайся поскорее, мне без тебя никак!

Сколько там на часах? Я и не заметил, как за окнами солнце уже давно вынырнуло из океана и начало отсчет новому дню на четверть приблизившись к зениту.

Я зевнул, в голове шумело виски, накатывая волнами. Слишком рано, чтобы быть слишком поздно. Но лучше так, чем никак.

Так вторник или среда? Я совсем потерял счет дням. Сколько я пил? Да, пожалуй, все это время. И ни на миг не находил себя счастливым. Утонул в бассейне с виски, даже на звонки не отвечал.

Папарацци караулили меня за забором дома. Наша дружба с Гербертом получила еще большую огласку, впрочем, все и так знали. Телефон разрывался от звонков. Журналисты пытались проникнуть в дом в надежде получить комментарий. А что я мог им сказать? Ничего, кроме как послать в известное место. Там темно, сыро и очень неуютно. Да и то, язык совсем не слушался, постоянно проваливаясь в бездну. Я был похож на барана, который только и умел, что бекать.

В конце концов, Синтия просто отобрала у меня телефон, позволив мне продолжать наслаждаться одиночеством на кухне. Хотя и тут у меня был дружбан Джек. Раньше нас было трое с Гербертом, но теперь мы остались в дуэте – Я и Джек. И больше никого не надо. Впрочем, нет.