Книга Остров звезд, страница 34 – Анджей Ласки

Теперь наши лица постоянно мелькали на обложках «Rolling Stone», «New Musical Express», «Rock It Magazine» и многих других музыкальных журналов – всех и не упомнишь. Я пытался поначалу было коллекционировать все вырезки, где было упоминание о нашей группе, но быстро бросил это бесполезное занятие – их было слишком много.

Толпы фанатов, спешные перелеты и переезды из города в город: Лос-Анджелес, Прага, Рим, Монте-Карло, Ницца, Париж, Шанхай, Токио, Москва и даже трудновыговариваемый русский Владивосток, или он все-таки японский?

Мы отмахали полмира, следуя за своей мечтой! И если бы я собирал мили, давно бы стал золотым клиентом. Да все авиакомпании быстро разорились бы на нас. Очень вовремя Вуду взял в аренду самолет – небольшой бизнес-джет Bombardier Challenger 300 – и установил туда мини-студию, где мы могли заниматься творчеством даже во время перелетов.

Еще один концерт, один из многих. Двухтысячный или больше – мы уже потеряли счет. Большой зал State Music Hall где-то в Алабаме, кажется. Я устал запоминать их все, тем более что названия все чаще повторялись. Все как обычно – самолет приземлился на посадочной полосе, пробежав отмеренные пилотом сотни футов. В тот момент мы были распластаны в креслах, давя задницы и храпя каждый на свой лад.

— Привет, синьоры! – странная привычка капитана воздушного судна здороваться после каждого приземления теперь даже не казалась нам забавной.

Закинув спросонья инструменты на плечи, мы медленно спустились по трапу позевывая и потягиваясь, на взлетно-посадочную полосу, где нас уже поджидал микроавтобус, готовый преодолеть очередные футы до ворот, а там, скользя через весь город, разгрузить у концертного зала. Какие еще достопримечательности? О чем вы? Максимум водитель возьмет автограф и все. А иные даже не знали, что за группа едет у него за спиной. Слишком непривлекательными мы были в тот момент. На головах петухи и слипшиеся копны волос, изо рта воняет, что из навозной кучи. Одна мечта – добраться до ванной очередного отеля. А что нам оставалось? Вся неугомонная жизнь нашего музыкального бэнда – голубое небо и лабиринт улиц. На впечатления места просто не остается. Я бы и рад был поваляться на пляже где-нибудь в солнечном Камари^[61], оставив все мысли на потом, но турне такого не предполагает – нас ждет очередной концертный зал, который слишком похож на такой же другой.

С самого утра меня преследовало какое-то паршивенькое чувство, такое, знаете ли, что зудит комаром над ухом. Я уж и пытался его прогнать, и сделать вид, что его не замечаю, но осторожное и опасное чувство меня все время нагоняло, будто зная обо всех наших планах.

Уже сев в автобус, я обернулся на парней. Им, кажется, не было дела ни до чего. Эрл хохотал над очередной довольно-таки эстетической шуткой Хемингуэя. Вот медведь так медведь, кажется, его ничем не проймешь. А вот тебе на! И я даже было попытался вяло улыбнуться, но улыбка вышла кривой и крайне нездоровой. Даже Хем округлил глаза. Да что ж такое?

В какой-то момент, пока мы пересекали город, кажется, мне даже удалось избавиться, потерять тот назойливый шум в ушах. Да и потом, суета в гримерке, саундчек – и все, как будто его и не бывало. Можно было подумать, что в аду просто на мгновение вспомнили про меня, а потом забыли, отвлекшись на других грешников. Впрочем, мы не такие. Хоть церковь и далека от рок-музыки, но и мы, порой, приходим в храм с молитвами и свечами. Все такие милые и пушистые. Ад – это не про меня, несмотря на цепи, кожу и длинные волосы. Не суди, да не судим будешь.