Книга Остров звезд, страница 122 – Анджей Ласки

Вот так взяли и ополчились на меня, словно волки против старого вожака. Нет, может быть, он еще и силен, и зубы острые, но уже одышка, сердце наколачивает. В общем тот еще фрукт-овощ. Но если не показать, кто тут главный – загрызут на первой же стоянке. И пустят вперед стаи, на съедение гиенам шоу-бизнеса.

Как же вы плохо знаете Кейси Ретимски! Кей-аккорда, того самого Кейси с которым прожили все эти долгие годы от зари до зари, от альбома до альбома, от одного изнемогающего тура до следующего.

Да, может, Кейси и слаб, но Кейси – тоже человек, а не машина, рождающая песни направо и налево. Для этого должна быть мысль, муза, настроение, в конце концов. Нельзя так взять и уронить Кейси на пол, облив напоследок из холодного душа. Потому что Кейси встанет, отряхнется, даст в морду тому, кто это сделал, а потом, взяв в руки блокнот, напишет очередной хит, которому позавидует любой музыкальный лейбл. Твою мать! И каждый billboard будет кричать из своего угла насколько Кейси велик! А самое главное, что еще жив и готов творить в угоду слушателям и фанатам.

Давай же, давай! Я подначивал сам себя. Без этой мишуры ничего не получится. Даже окна в пол в твоем доме на берегу океана не настолько мотивируют тебя, как вся эта обида, сжавшаяся в кулак и летящая навстречу твоей закисшей роже. У тебя в руках только четыре вещи: обещание, предстоящий тур, расстроенная гитара и твоя муза, которую нужно отходить плеткой. И, может быть, тогда все получится? Давай же, давай! Распотроши себя, как того индюка, что подают на праздничный стол в День благодарения – крылья в одну сторону, кишки в другую. Разозлись! Выдай все, о чем ты думаешь сейчас! Подожми губы, искусай их до крови и выдай тот самый хит, что будет очередным венцом славы сиять у тебя на башке, что тот терновый венок, прикрывая наметившуюся лысину. О чем ты думаешь?

Надо было остановиться. Я чувствовал, как кромсаю себя, словно острым ножом. Так, кажется, делают в Индии. Не совсем точное сравнение – там подвешивают на крюках, вдетых в кожу. Может, и мне попробовать? Сколько есть различных способов пощекотать себе нервы, а, вместе с тем, найти очередной путь к бессмертной славе?

Я уже давно все испробовал – человек грешен (только Синтии не говорите). В погоне за острыми ощущениями, равно как и в погоне за очередной песней, можно попробовать. Даже Герберт не считал это библейским грехом. Но где теперь Герберт, а где я. И как быстро я окажусь рядом с ним? В висок била шальная мысль – два месяца, теперь, уже, кажется, даже меньше.

Да я и сам убедился в этом с непреднамеренной подсказки Хейта. Дальше куда? Только в гроб ложиться по своему же идиотскому согласию.

Находясь на острие, я выбрал друга, забыв на мгновение про семью. И слишком осуждаю теперь за это себя. Слишком. Маховик запущен и остановить его невозможно. Так мог бы думать кролик перед разинутой пастью удава – черное нечто впереди, что потом заживо переварит тебя и выйдет из задницы в виде экскрементов. А что ты успел до этого в жизни? Даже пожить, и то не успел.

Остров звезд давил нескончаемой пеленой незримой будущности. Вот она, свобода, в которой свободы нет ни на каплю. Мы строили Америку, где все равны, но пришли к тому, что нет равных среди равных. Кто же готов изменить этот порядок? Другого Линкольна^[199] у нас не будет. При всей святости порока свободы слишком большое неравноправие. А, может быть, он говорил совсем о другом, и его неправильно поняли?