Книга Последнее убежище, страница 109 – Клеменс Мишальон

Перед моими глазами возникает образ: Сабрина забивает информацию о Габриэле в «Заметки», пряча ее в дневнике питания. Слышу, как она бормочет: «Миллер… А что, вполне литературно».

Разумеется, о прошлом Габриэля Сабрина никакого понятия не имеет, не догадывается, о чем его имя говорит тысячам людей. Ей невдомек, что ее муж-медиамагнат, владеющий таблоидами, точно знает, кто такой Габриэль Миллер.

— Я не давал ей ни номер телефона, ни прочие контакты. По-моему, она записала название улицы, может – номер дома.

— Она записала дату рождения.

— А, да. Сабрина увлекалась астрологией. Хотела составить мою натальную карту, если не ошибаюсь, или, допустим, послать открытку на день рождения.

— Твой адрес – Джексон-авеню, двенадцать?

Габриэль кивает. Умница Сабрина. «Двенадцать» играет двойную роль. Железное оправдание перед мужем: если Сабрина утверждает, что Габриэль Миллер писатель, то «Джексон-авеню» – название книги, а 12.06.1990 – дата ее издания.

Я задумываюсь.

— Что насчет заколки?

— Она настаивала, чтобы я сохранил ее на память.

Да неужели? Я качаю головой.

— Заколка лежала у Сабрины в сумочке, – объясняет Габриэль. – Она отдала ее мне после… когда уходила. Сказала, мол, будет напоминать. Не сомневалась, что Уильям не заметит пропажи – он не особо наблюдателен. – Я лишь цокаю языком. – Я ей тоже кое-что отдал, – продолжает Габриэль. – Запасной ключ от нашего номера. Думал, вдруг придется прятаться от мужа.

Господи, ты серьезно?

Впрочем, мой брат всегда соображал неплохо.

— Копы его не нашли?

Он пожимает плечами.

— Если даже и нашли, откуда им знать, что ключ – от нашего номера? Карточка и карточка, они все выглядят одинаково.

Да, тут он прав. Ладно, поехали дальше.

— Когда ты ушел из ресторана в тот вечер перед ее смертью, тебе действительно было…

— Нет, свитер стал удобным предлогом. Они с Уильямом ушли, не дождавшись основного блюда, и я испугался, решил – что-то случилось. Потихоньку проследил за ними до номера. Уильям меня не видел, а Сабрина заметила.

— Ты уверен?

— В чем?

— Ну, что Уильям тебя не видел?

— На все сто.

Уж слишком мой брат самонадеян, наивен.

Неужели до тебя не доходит, Габриэль? Неужели ты ничего не понял?

Если все рассказанное тобой правда, стало быть, Уильям догадывался, что дело нечисто. А потом заметил тебя, и мозаика сложилась.

— Я услышал, как Сабрина сказала мужу: мол, кое-что забыла, иди, я догоню. Не успел я опомниться, как она возникла рядом со мной. Буквально на секунду – быстро обняла, поцеловала и ушла. Но, знаешь, для меня это много значило.

Да уж понимаю – пересмотрела кучу романтических фильмов. Влюбленные люди часто рассказывают себе какие-то сказки. Даже не обязательно по уши влюбляться, достаточно, чтобы тебе вскружили голову, и каждая мелочь начинает казаться важной.

— Мы ведь с тобой вчера разговаривали, Габриэль (точнее, ссорились). Мог бы и посвятить меня в эту историю.

— Да, мог.

— Почему же ты промолчал?

— Все довольно сложно. Пока думал, как все сформулировать, мы начали ругаться, и…

Ты начал. Это ты на меня кричал. Еще и вещами бросался.

— Я не знал, как объяснить, – продолжает он, – вот в чем дело. Важно было, чтобы ты поняла все правильно.

Есть тут одна маленькая мелочь, о которой обычно упоминать не с руки. Организация процесса! Все, что происходит в жизни, так или иначе связано с организацией. Недостаточно сказать, что вы покинули секту: вы добрались до ближайшей станции и сели в первый подвернувшийся поезд. Вы не просто совершили поджог: вы расплескали бензин и чиркнули спичкой.