Книга Акулий король, страница 72 – Саша Хеллмейстер

Донни поскреб щеку и склонился над бумагами, которые разложил перед собой для проформы. Витале это знал и потешался: дон все держал в голове, записывал быстро, по делу, на клочках бумаги, салфетках и полях газет – где угодно, но не в дорогих блокнотах и не на писчей шведской бумаге «Энзо». А концерт разыгрывал затем, что брал время на размышление, обдумывал идею так и этак, и наконец сказал:

— Ладно. Допустим, этот Айела из ребят посерьезнее, чем те, кто околачивается у нас на территории. Джо у меня тут гостил на днях. – Он сощурился, глаза недобро блеснули в тонкой струйке дыма, которую Донни выдохнул между губ. – Он ни словом, конечно, не обмолвился о своем родственнике, но скажет о нем обязательно, когда придет время. И оно придет очень скоро, если я в нем не ошибся. Его брат, Конор, позвал меня завтра на итальянскую оперу.

Донни криво ухмыльнулся. Поли вздохнул, покачав головой.

— Не то чтобы это издевка, – пояснил Донни. – Просто у него там поет подружка.

— У него итальянская подружка? Вот это дела.

Донни скривил рот.

— Нынче женщины совсем не те, что прежде, и ведут себя иначе. Знаются с кем попало; когда это итальянки путались с ирландцами? Ну ладно, это в общем-то не наше дело, – он положил руку на грудь. – Да и она, может, откуда-нибудь там из Неаполя…

И все трое рассмеялись. Они хорошо поняли укол Донни Мальяно: сицилийцы к прочим итальянцам относились так себе, с небрежением – ведь они были люди совсем иного толка, и даже говорили на собственном не диалекте, а отдельном языке, который много черт сохранил еще из средневекового итальянского. Они и внешне отличались: ширококостные, смешавшие в себе и итальянские, и греческие, и арабские крови, сицилийцы сформировали совершенно особый этнос и менталитет, которыми гордились.

— В любом случае я завтра туда иду, – он поморщился. – Поли, подготовь для этого все, что нужно.

— Сделаю.

— Но чтоб наши юные друзья не занервничали, – он пожевал губы. – Они уже и так ершатся и крутятся, как ужи.

«Верно, это он говорит с учетом всего, что было со Скварчалупи, – решил Витале и не стал встревать, благоразумно промолчав. – И не хочет пока говорить об этом Поли».

Дон часто давал своим капо раздельные приказы, притом один мог не знать, что делает другой: он это делал намеренно, до конца не доверяя ни одному из них. Поли посмотрел на наручные часы:

— Если это все… – и он внимательно посмотрел дону в лицо.

Донни Мальяно кивнул:

— Да, беги. Как там Рената?

Это была внучка Поли от старшей дочери. Донни всегда помнил такие вещи, а потому был в курсе, что Поли обещал приехать к ней на школьный концерт.

— Она умничка, – ласково сказал Поли. – Сара записала ее еще в театральный кружок.

— Может, и мне туда впихнуть мою Фрэнни, – рассеянно пробормотал Донни и почесал затылок. – Уж больно у нее много энергии. Когда ребенок такой активный, страдают его родители, бабушки и дедушки, – и мужчины рассмеялись, пожав друг другу руки.

Когда Поли исчез в лифте и Витале с Донни остались в кабинете одни, дон Мальяно вынул сигарету, потушил ее в серебряной тяжелой пепельнице и устало потер переносицу.

Витале сочувственно спросил:

— Кофе?

Тот покачал головой.

— Меня беспокоит, что там с Фрэнком. Он пока не отзвонился.

— Я все узнаю про Фрэнка.