Книга Акулий король, страница 59 – Саша Хеллмейстер

— Пожалуйста, – поморщился он. – Мы же договорились еще тогда, зови меня по имени. Если, конечно, тебя это не смутит.

— Я постараюсь.

Она аккуратно облокотилась о ручку кресла, в котором сидела, – очень изящная в черном жакете с широкими накладными плечами, но не лишенная женственных округлостей. Тело под шелковым кремовым платьем соблазнительно просвечивало. Губы, не тронутые никакой краской, были сами по себе едва не синими от темной, прилившей к ним крови. Ланьи карие глаза казались черными и манящими в зыбком обрамлении ресниц, бросавших стрельчатые тени на щеки. Шарлиз была незабываемо хороша, и Донни Мальяно вдруг остро пожалел, что поленился вчера приехать к ней, и беспокойно сел в кресле удобнее. Впервые за долгое время он почувствовал что-то сродни желанию обладать – но не просто как красивой женщиной, физически. Он захотел, чтобы она полностью принадлежала ему: телом, душой, разумом, сердцем.

Но тем занятнее была ее очаровательная наивность, тем интереснее и нежнее было смотреть на ее осторожное, но такое достойное поведение. Она была не похожа на девушек, которые охотились на мужчин в чикагских ресторанах, на светских мероприятиях и в гостевых салонах. Впервые за долгое время Донни отдыхал душой, наблюдая за Шарлиз и подливая ей и себе вина. Хотя она быстро сообразила, что к чему, и не стала строить из себя святую невинность – иначе не приоделась бы так, в платье с кулиской, красиво драпирующей пышную грудь, и не смотрела бы так томно из-под ресниц, и не говорила бы с ним так ласково, а совсем не отстраненно и не строго. Она была не так смущена, как в колледже, в их первую встречу. Она, бедняжка, сделала свой вывод, зачем ее сюда привезли, и готова была сыграть по его правилам. Тем не менее, несмотря на это, она просто оказалась слишком молодой и неопытной и не знала, как соблазнять взрослых мужчин вроде него. Быть может, свои чары она проверяла на юнцах – и с блеском! Но что делать с таким, как он? Как привлечь его?

Донни это позабавило еще больше. Он получал от вечера то, что хотел: приятную компанию, красивую женщину, новые, яркие чувства. Он ухаживал за Шарлиз, потому что хотел ей, понравившейся ему с первого же взгляда, устроить отныне жизнь лучшую, чем та, что ее ждала, и неважно, что она даст взамен – собственно, и улыбки ее ему вполне хватало, и нежного взгляда – тоже. Он давно уже отвык от бешеных страстей; ему не хотелось ни неволить ее, ни принуждать. Он к этому относился с отвращением, он этим всегда брезговал и считал недостойным признаком мужской слабости.

Он по-доброму улыбнулся, заметив, как Шарлиз нервничала, как прятала руки в рукавах пиджака и иногда беспокойно смотрела по сторонам, но выпрямилась и оживилась, когда ей принесли минестроне и клецки.

Она не знала, то ли ей есть их прямо с супом, то ли взяться отдельно, и немного растерялась, когда перед ней поставили белый соус, песто и сыр. Донни, которому принесли bistecca fiorentina – мясо с кровью в прожарке molto al sangue^[20], совсем сырое в самом центре, – улыбнулся и отложил свои приборы.

— Позволь я поухаживаю за тобой, – мирно предложил он и чуть подвинулся в кресле, чтобы быть ближе к столу и Шарлиз. – Ньокки едят с белым соусом. Можешь полить их прямо из соусника по вкусу… он не острый, если ты острое не ешь.