Книга Акулий король, страница 16 – Саша Хеллмейстер

Славным. Это откуда Донни Мальяно отыскал в себе такое слово?

Через стол от них сидела Шарлиз Кане. Россо узнал ее фамилию почти сразу, как вошел в столовую, от профессора Доэрти – прехорошенькой молодой женщины в крупных очках с толстыми линзами, с чрезмерно широкой, нервной улыбкой. Определенно кошатницы – кроме того, что преподавателя словесности и английской литературы. Стоило сделать ей пару комплиментов и вскользь задать несколько вопросов, профессор совершенно очаровалась Россо и его полупрозрачным ласковым взглядом и бегло рассказала, что знала.

Шарлиз Кане. Подходит день, как ей уже станет двадцать три: минус головная боль для репутации дона. Родители – американцы, оба, но по отцу в роду были французы: любопытно, что на это скажет дон Мальяно – на Сицилии французов терпеть не могли.

Учится стабильно хорошо, с неба звезд не хватает, но усердная. Из хорошей семьи, в прошлом состоятельной; таких ребят здесь немного. Мать и младшая сестра погибли, перевернувшись на катере: глава семейства не справился с управлением, такое бывает. Отец похоронил их и женился через год повторно, но умер спустя семь лет – все тоже просто, сердечный приступ. Жаловался на боль в груди и шумы в ушах, в одну неделю его долго тошнило. Молодая жена не придала этому значения. Он умер в пробке у себя в машине в душный июльский день.

После его смерти – он работал в строительной компании инженером-проектировщиком, притом с весьма успешными проектами – мачеха настояла на полном опекунстве над Шарлиз, поскольку других родственников у тогда еще несовершеннолетней девочки не было, и подписала документы на обучение в пансионе, чтобы не платить за ее образование, к своим рукам прибрав все имущество ее бесхребетного отца, оставившего по завещанию дом, счета и машины новой жене, а дочери отписав старый домик матери в Чула-Висте, это в Калифорнии. Теперь Шарлиз надеется получить хорошее рекомендательное письмо или приличное рабочее место: университет ей не светит, колледж тоже, с ее-то отметками и талантами. Все, что есть у девушки за душой, – развалившийся дом, целый год в пансионе впереди и надежда устроиться секретаршей у какой-нибудь большой шишки: смазливое личико и красивое тело к этому располагают. Так пройдут следующие ее шесть лет.

Услышанное очень обрадовало Витале. Человек без прошлого – человек с неопределенным будущим, и это очень подходило дону Мальяно. Главное теперь – проверить, чтобы Шарлиз Кане не было в важных списках, с которыми они приехали: если так, то все на мази. Он заметил, что дон иногда смотрит как бы в никуда, но неизменно – в ее сторону, и пометил в голове, что надо отлучиться под благовидным предлогом в машину и еще до конца завтрака узнать все, что требуется. Так он решил и отпил кофе, тут же морщась: его подали теплым и вдобавок отвратительного качества.

После завтрака Донни убрал на стол салфетку, поблагодарил всех и вышел снова перекурить. Что-то часто он дымит сегодня. Он подался на террасу, толкнув локтем тяжелую дверь так легко, точно та была сделана из картона, и даже не взглянул на двух своих людей, неотступно следующих за ним, как тени.

Витале подошел к нему со спины и коснулся плеча. Он под благовидным предлогом отлучался разок и проверил: в списках не было ни одного упоминания Кане. С большим удовольствием он рассказал о девушке все, что знал, очень тихо. Дон, приосанившись, сунув руку в брючный карман и, подавшись мясистыми бедрами чуть вперед, посмеивался и слушал. Заметка про французов его развеселила. В конце рассказа он искоса взглянул на Витале.