Книга Акулий король, страница 11 – Саша Хеллмейстер

И вот к нему попали сицилийские мальчики. У синьора Мальяно были свои дети, целых четверо – но все дочери, а он всегда хотел сына, которого мог бы научить семейному делу и впоследствии передать его со спокойной душой. Подвернулись Тито и Даниэль: тогда Сильвана принял их как собственных сыновей, обратил взор к Господу и горячо помолился за такой драгоценный дар. Он знал, что у обоих были волевые, обращенные к делу отцы, настоящие сицилийцы, и такие же матери, и не ошибся ни в одном из детей.

Горячего нравом, сильного, сурового и жесткого Тито впоследствии он сделал своим начальником охраны. Более спокойного и благоразумного Даниэля, способного своей хитростью своротить горы, он решил посвятить в более глобальные и скрытые под флером законопослушности дела семьи. Но ни тот ни другой не чувствовали себя обманутыми: каждый работал соразмерно своим талантам и навыкам, ни один не был обижен почти отцовской, глубокой любовью Сильваны.

Когда маленькое дело Сильваны разрослось в крупный бизнес – ставший с годами очень прибыльным, принесший ему и его семье столько денег, что они стали жить безбедно, – глава семейства Мальяно простер руки во множество профсоюзных структур, занявшись поставкой итальянской мануфактуры и участием в нескольких строительных проектах. Еще в двадцатых Сильвана пытался поспорить с американскими бутлегерами, подпольно поставляющими алкоголь даже в годы сухого закона, но у него это получалось не так хорошо: в кармане не хватало нужных знакомств среди политиков и полицейских, и его людей часто сдавали и сажали, а мало кто хотел работать с почти стопроцентным риском попасть в тюрьму. Долгие годы Мальяно отвоевывал свое место под солнцем и наконец выбился в приличные бутлегеры, скоординировавшись с семьей Страцци, а затем и с семьей Ломбарди. Остальные их хрупкий союз благоразумно приняли, но ненадолго.

Страцци были прежде известны как Профиццо: и они, и Ломбарди правили в Нью-Йорке, контролировали разные дела, разные сферы влияния, разные бизнесы и разные районы. Они не пересекали свои интересы, жили бок о бок и вроде бы сработались с Мальяно, но так казалось только сперва. Кроме Страцци и Ломбарди, было еще три крупных семьи: двум из них Мальяно перешли дорогу своим только существованием, потому что уводили деньги из их карманов.

Мальяно отказались платить из своей доли трем остальным семьям: Джентилони, Леоне и Бонелло. Сильване показалось, что уважительной дружбы с двумя самыми крупными семьями вполне достаточно, как и справедливого процента им, поскольку Страцци, Ломбарди и Мальяно работали на соседствующих территориях. Платить же остальным было уже слишком накладным. Он считал себя и свою семью такими же дельцами, как они сами: ему же никто не отстегивал отступные? К тому же он не хотел ни перед кем гнуть спину, особенно перед людьми, пытающимися сесть ему на шею. Он хорошо знал: уступи им раз в том или другом, и они сперва продавят твое дело под себя, а потом вовсе сотрут в порошок.

Сильвана заручился поддержкой Страцци и Ломбарди, но только номинальной – те не собирались вступать в войну против целого союза ради каких-то выскочек Мальяно. В то время случилось много досадных недопониманий, связанных с дележом территорий и заработка. Несколько лет семьи притирались друг к другу без открытых конфликтов, но когда у Даниэля прямо на улице, перед всеми, расстреляли четырех человек, работавших на рынке в районе Кони-Айленд, Сильвана понял – это был плевок в его сторону. Три семьи объявили ему войну, две воздержались.