Книга Разрешаю умереть, страница 120 – Питер Джеймс

— Не мучай себя, любимый, – сказала Клио, хотя занималась тем же.

— А ты? Разве не мучаешь себя? – Грейс посмотрел на телефон у нее в руке.

— Не хочу, чтобы этот день возвращался к нам в кошмарах, – покачала она головой. – Чтобы сегодня – или не сегодня – один из нас проснулся с вопросом «А что, если…», только и всего.

— У меня на уме то же самое.

— Итак, – Клио посмотрела ему в глаза, – вся твоя работа вращается вокруг сбора улик для предъявления в зале суда. Не стоит ли нам сыграть в ролевую игру?

— То есть?

— Ты будешь адвокатом Бруно, а я сыграю роль прокурора. Попробуй оспорить дело о пожертвовании органов. Мою вступительную речь ты уже выслушал.

— И в ней говорилось, что у Бруно нет ни единого, ни малейшего шанса на выживание?

— Да.

Грейс смотрел на нее, пытаясь найти весомый аргумент.

— Говорят, медицина – весьма неточная наука, – произнес он, запинаясь. – Всегда есть вероятность, что врачи ошиблись с диагнозом.

— Исходя из того, что вам известно, детектив-суперинтендант Грейс, каковы шансы, что Бруно выздоровеет? Сто процентов? Пятьдесят? Двадцать пять? Один? Меньше одного процента?

Довольно долго Грейс молчал.

— Меньше одного процента.

— Вы служите в полиции не первый год. Скольких подозреваемых вы отпустили, исходя из подобной вероятности, что они невиновны?

Впервые за несколько часов Грейс улыбнулся, пусть и невесело.

В этот момент дверь отворилась, и в зал вошла Имельда Брэй в сопровождении Шарлотты Элизабет, координатора по трансплантации органов.

— Как вы себя чувствуете? – спросила Брэй.

— Ужасно, – взглянул на нее Грейс.

Он взял ручку, выданную вместе с формулярами, проставил на документах подпись, дату и передал бумаги координатору.

— Проверьте, все ли в порядке.

— Да, все верно, – сказала Элизабет, просмотрев формуляры.

— Попробуйте сосредоточиться не на чувстве утраты, а на осознании той пользы, что принесет ваше великодушие, – мягко посоветовала Брэй. – Это тяжелый период, и вы будете горевать, но мы окажем помощь и поддержку. Ну а теперь… Не хотите ли войти в палату и попрощаться с Бруно?

Грейс пытливо посмотрел на Клио. Та ответила грустной улыбкой и единственным кивком.

Оба встали.

4 сентября, среда

Через несколько минут Клио и Рой – ему казалось, что подошвы налиты свинцом, – вошли в отделение интенсивной терапии. За ними следовали Брэй и Элизабет. Пройдя мимо трех коек с пациентами, все остановились у ширмы, за которой лежал Бруно. Их впустили, после чего с шелестом задернули тканые занавески.

Грейс смотрел на сына, совсем крошечного среди всей этой аппаратуры, и его внутренности скручивались в тугой узел. Бруно одели в красную рубашку с символикой его любимой футбольной команды «Бавария Мюнхен», громадной белой буквой «Т» с четырьмя белыми квадратами поменьше и двумя крошечными эмблемами, продублированными на шортах.

С закрытыми глазами бледное лицо мальчика, обрамленное взъерошенными волосами, казалось воплощением спокойствия. Рой Грейс наклонился, поцеловал сына в лоб, и Клио сделала то же самое.

— Эй, парень, – сказал Грейс. – Здесь папа и Клио. Ты меня слышишь?

Никакой реакции – ни на лице Бруно, ни на дисплеях приборов. Будто мальчик спит глубоким сном.

— Эй, парень! – повторил Грейс, теперь громче, отчаянно надеясь, что Бруно хоть как-то откликнется, что его мозг еще жив, что мальчик выкарабкается, что из безвыходного положения все же найдется какой-то выход.