Книга Разрешаю умереть, страница 113 – Питер Джеймс

В соседней клетушке Грейс покосился на Брэнсона. Очевидно, новость о текстовом сообщении привела адвоката в замешательство.

Шепотом, хотя шептать было необязательно, Брэнсон сказал:

— Обрати внимание, шеф. Он сказал: «Я любил Иден». В прошедшем времени.

— Оговорка по Фрейду? – коротко кивнул Грейс.

— Да, и еще какая! – Брэнсон помолчал. – Хотя на допросах люди сильно нервничают. Особенно если на них давит грозный следователь. Нельзя принимать все за чистую монету. Однако на прошлом допросе Патерностер сказал нечто важное – пожалуй, в довесок к сегодняшней оговорке. «По-вашему, я стал бы резать курицу-несушку – именно сейчас, когда от меня отвернулась удача?» Курица-несушка? Тебе не кажется, что это довольно странная формулировка?

— Очень странная, – согласился Грейс. – Все равно что сказать: «Люблю жену за то, что она добывает деньги». И больше ничего. Никакой любви до гроба. Она, прости за выражение, лишь дойная корова. А теперь мы знаем о воскресной встрече у Девилс-Дайк. С кем принято встречаться воскресным вечером на фоне природных красот? Со своим бухгалтером?

Брэнсон усмехнулся.

— Нет, тут дело нечисто, – заключил Грейс. – Поговори с Крисом Джи. Пусть его ребята просмотрят все бумаги в доме Патерностеров и попробуют найти завещание Иден. Найл говорил, что они оба составили завещание. Это поможет пролить свет на ситуацию. Эмили Денайер работает над полным отчетом о состоянии семейных финансов. Хотелось бы узнать, какую выгоду принесет Патерностеру смерть жены.

В комнате для допросов Экстон сказал:

— Вчера вечером мы упоминали об уликах, свидетельствующих, что вы могли причинить вред жене. Ваш рассказ строится на утверждении, что вы заехали в магазин «Теско» за наполнителем для кошачьего лотка, но стало известно, что в наполнителе вы не нуждались. Что еще важнее, никто из работников «Теско» не видел вашей жены и, следовательно, не может подтвердить ваш рассказ. Теперь же оказалось, что вечером того же дня вы с кем-то контактировали. Почему бы не рассказать правду?

— Без комментариев, – угрюмо произнес Найл. – Я отказываюсь отвечать на дальнейшие вопросы.

— Джентльмены, сейчас восемь сорок, – заметил Рэттиган, обращаясь к детективам. – До девяти сорока пяти вы должны или предъявить обвинение, или отпустить моего клиента.

— Благодарю вас, – вежливо ответил Норман Поттинг. – Вообще-то, крайний срок – девять сорок семь, но не вижу смысла в излишнем педантизме. Допрос окончен в восемь сорок.

Он потянулся к выключателю.

Динамик монитора умолк, и экран погас.

4 сентября, среда

В каморке для наблюдения Гленн Брэнсон спросил:

— Что думаешь про язык тела Патерностера?

— Парню крайне неуютно, – ответил Рой Грейс. – А ты что скажешь?

— Приуято, босс.

— По-моему, ты американских сериалов пересмотрел, – с улыбкой заметил Грейс.

— Предпочел бы «в крайней степени подозрительно»?

Грейс снова улыбнулся, а затем умолк.

— Ну, какие будут соображения? – спросил через некоторое время Брэнсон.

Ответа не последовало.

Брэнсон посмотрел на Грейса – тот плакал.

Гленн терпеливо ждал в тишине.

Через пару минут Грейс шмыгнул носом, вытер глаза носовым платком и попросил прощения.

— Не надо извиняться. Хотел бы я что-нибудь для тебя сделать. Что-нибудь сказать. Представить страшно, каково тебе сейчас. Все это просто чудовищно. Отчасти я чувствую твою боль, но лишь отчасти.