Книга Умереть за искусство, страница 7 – Питер Джеймс

Фрейя была ровесницей Гарри, и он был влюблен в нее с детских лет. Бывшая староста класса, она работала заместителем директора местной школы. С длинными светлыми волосами и подтянутой фигурой, Фрейя до сих пор выглядела очень привлекательно. В отличие от мужа, она была блюстительницей порядка, и в редкие свободные часы, которые у нее оставались после разбора горы школьной документации и занятий фитнесом, она помогала Гарри вести бухгалтерию его фирмы – тут он был полным профаном. И эти цифры иногда вызывали у нее беспокойство.

Ведь Гарри действительно стремился быть полезным, а кроме того, он был по-настоящему добрым человеком и потому постоянно оказывал клиентам то одну, то другую услугу без дополнительной оплаты. Конечно, подобная «благотворительность» неизменно сказывалась на марже, и без того низкой.

Также, по меткому замечанию Фрейи, было бы неплохо, если бы время от времени он занимался и собственным домом. Например, восстановил напольную плитку в туалете на нижнем этаже, которая отваливалась уже несколько месяцев, или занялся сырым пятном на потолке в комнате их четырнадцатилетнего сына Тома. Не говоря уже о неработающем настенном светильнике в гостиной. Или о дверце кухонного шкафа, у которой, сколько она себя помнила, была сломана петля. И обо всем остальном, что было не так в их небольшом, симпатичном, но утопающем в хламе угловом доме 1950-х годов на Мэки-Кресент в пригороде Брайтона Патчеме.

«Это в моем списке, дорогая, – звучал стандартный ответ Гарри. – Сделаю в выходные».

Пустые обещания! По субботам, если они с Томом не шли смотреть футбол на стадион «Амекс», чтобы поболеть за «Чаек» – брайтонскую футбольную команду «Сигалс»^[4], или не играли в регби или теннис – два вида спорта, которыми Том был одержим и занятия которыми родители поощряли, – Гарри обычно вкалывал у клиента, пытаясь пораньше закончить работу.

В те же воскресные дни, когда Гарри не играл в гольф, а Том спал до полудня, супруги Киплинг предавались любимому занятию – шатались по барахолкам, где распродавались вещи из багажников. А по возвращении домой, после осмотра, чистки или полировки своей добычи, Гарри брал на себя командование кухней – или барбекю в летние дни – и готовил жаркое.

У Тома был диабет первого типа. Поскольку он приставал к родителям, убеждая их, что «так будет лучше» и для планеты, и для его уровня сахара, Гарри все чаще экспериментировал с вегетарианским и веганским барбекю и, к своему удивлению, обнаружил, что им с Фрейей нравится и то и другое. Так или иначе, в семейном рационе становилось все меньше мяса – его постепенно вытесняли рыба и морепродукты.

Неизменно после обеда все благие намерения Гарри посвятить час или два работе по дому испарялись после пары больших бокалов красной риохи, их с Фрейей любимого вина. Почти весь оставшийся день и вечер они просиживали перед телевизором, а Том, если не показывали какую-нибудь спортивную игру, уходил в свою комнату и погружался в чуждый старшим мир компьютерных игр.

Одной из общих страстей Гарри и Фрейи была любовь к безделушкам, и этим воскресным утром они, как и обычно, стояли одними из первых в очереди на барахолку – она открывалась в восемь утра в Сэйерс-Коммон, деревне в пяти милях к северу от Брайтона.