Книга Умереть за искусство, страница 184 – Питер Джеймс

В полдень, когда Дэниел Хегарти, следуя указаниям навигатора «туарега», свернул на Мэки-Кресент, его терзали сомнения. Правильно ли он поступал? Много лет назад в тюрьме он оттачивал навыки живописи, копируя великих мастеров прошлого, и одновременно пытался наверстать упущенное образование, жадно читая книги.

К своему удивлению, он обнаружил, что увлекся Шекспиром: его красочный язык казался изумительным. Из наследия Великого Барда больше всего ему нравились трагедии, к примеру «Отелло», – по непонятной причине они глубоко трогали его и даже вдохновили на некоторые работы, написанные в заключении.

Хегарти бросил задумчивый взгляд на пассажирское сиденье, где лежали прямоугольный сверток с конвертом, и ему вспомнились слова из «Отелло»:

Именно это он и собирался сделать сейчас.

Но был ли у него выбор?

Если Пайпер снова пошлет к нему своих головорезов и найдет картину, бог знает, что они могут выкинуть. Он мог бы выдержать побои, но ни за что не стал бы рисковать здоровьем Натали – женщины, которую любил и которая была для него важнее всего на свете. Они счастливо жили в своем прекрасном доме, и, кроме нее, никакие богатства ему были не нужны. Она была дороже любой жемчужины. Дороже любой проклятой картины.

Ты поступаешь правильно.

Он пытался вспомнить где-то услышанную фразу о том, что нужно поступать правильно, но в своем возбужденном состоянии не мог вспомнить, как, черт возьми, она звучала.

Спутниковый навигатор сообщил ему, что до пункта назначения осталась четверть мили.

Затем Хегарти увидел, что справа, по диагонали от теннисных кортов, припаркован полицейский внедорожник с опознавательными знаками.

Он нажал на тормоза, въехал на обочину и стал наблюдать. В нескольких сотнях ярдов впереди с подъездной дорожки на улицу вышел полицейский в форме, за ним следовали Гарри Киплинг, светловолосая женщина – предположительно жена Гарри – и подросток. Полицейский открыл заднюю дверцу, и женщина с мальчиком забрались внутрь, а Гарри обошел машину и направился к передней пассажирской дверце. Вскоре машина развернулась и двинулась по дороге в сторону Хегарти.

Он пригнулся, стараясь стать как можно незаметнее, пока внедорожник не скрылся из виду.

Хегарти оставался неподвижным несколько секунд: вдруг по какой-то причине они вернутся. «Чуть не вляпался», – подумал он, чувствуя, как на лбу выступил пот. Дэниел рассчитывал, что Киплинги будут на работе, а мальчик в школе. Впрочем, это не имело большого значения – на тот случай, если кто-то окажется дома, он заготовил объяснение внезапного визита. Но в отсутствие хозяев все было бы проще: меньше слов, больше дела. Едва он собрался ехать дальше, как зазвонил телефон. Номер был скрыт.

— Дэниел Хегарти на связи, – тихо ответил он, хотя никто не мог его услышать.

— У тебя защищенный телефон? – раздался в трубке голос Хорька.

— Нет у меня защищенного телефона, я теперь законопослушный.

— Ха-ха, забавно. Слушай, ты что-нибудь знаешь о фатальной живописи?

Хегарти тут же напрягся:

— Почему ты спрашиваешь?

— У моего знакомого есть в Китае клиент-миллиардер, которому нравятся французские художники семнадцатого века.