Книга Прайм-тайм, страница 92 – Максим Шаттам

О нет. Шарлен сжалась за своим пультом. Только не это.

Она заметила, что капитан Остен наклонил голову. Слушает, что ему говорит генерал?

Кратос направил указательный палец на камеру, на зрителей. Внезапно он сменил тон и начал яростно и громко выкрикивать:

— Вы, где бы вы ни были! Если вы больше не верите в это общество, в его лицемерие, если вы убеждены, что от бесконечного ожидания перемен мы ничего хорошего не добьемся, потому что закоснели в своих шаблонах, погрязли в комфорте… Тогда выходите! Выходите и разрушайте все! Жгите! Выражайте свою ярость! Свой отказ от прогнившей цивилизации! Станьте как я, провозглашайте свою власть, берите! Действуйте ради себя! Забирайте силой то, что желаете! Ломайте наши дряхлые институты! Нашу порочную систему управления! Меняйте все! Чтобы из пепла вашего отчаяния возродился новый, лучший мир!

Он уже не говорил – он кричал.

Остен дал знак Натэ, что поступил приказ. Французское государство прерывает прямой эфир.

Все кончено.

Скоро останутся только порох и кровь.

Кратос продолжал орать, не подозревая о том, что происходит за его спиной:

— Если вы действительно верите, что СМИ коррумпированы, что политики играют с вами, тогда выходите и громите их офисы! Восстаньте!

Шарлен заметила, что Ирен стоит рядом с Симоном, оператором вещания, и в тот самый момент, когда Остен подтвердил своему заместителю, что они начинают атаку, поняла, что именно затевается.

— Канал не собирается прерывать трансляцию! – выкрикнула Шарлен. – Они покажут в прямом эфире, как вы его убиваете!

Майор Натэ передавал команду на открытие огня подразделениям спецназа. Остен жестом его остановил:

— Почему вы так думаете?

Шарлен указала на Ирен:

— Потому что она осталась в режиссерской.

Остен бросился к пульту вещания, прямо к Симону и Ирен Хачатурян, которая откинулась на спинку кресла.

— В любом случае последнее слово за финальным монтажом, – предупредила Шарлен.

— Велите им прервать прямой эфир! – закричал капитан, обращаясь к Ирен.

— А иначе вы меня застрелите?

— Это приказ правительства!

— Я не подчиняюсь ему напрямую, мы канал частный, а не государственный, пусть сами прерывают нашу трансляцию.

Ирен знала, что отключение эфира нельзя осуществить без предварительной подготовки и второпях, поэтому канал «МД1» мог вещать еще часами, прежде чем правительство силой добьется своего. Власть демократии уважает свободу слова.

Кратос вещал в напряженной тишине режиссерской:

— Все, кого возмущает равнодушие масс, их эгоизм, защита их привилегий, – давайте покончим с этой несправедливостью! Поменяем историю! Поменяем ход судьбы! Спасем человечество! Спасем нашу планету!

Затем внезапно его голос исказился, стал глуше – Поль Даки-Ферран столкнул микрофоны со стола и выкрикнул:

— СТОП!!!

Их голоса были далекими, почти неслышными, поэтому Боб, звукорежиссер, поставил микрофоны на максимум.

— Они вас застрелят! – крикнул телеведущий своему тюремщику. – Вы что, не понимаете? Вы хотя бы осознаете, какую силу имеют слова, произнесенные в прямом эфире?

Медийное животное взяло верх за долю секунды. Несмотря на страх, Поль Даки-Ферран вернул себе свет прожекторов. С безупречной логикой, присущей ему в звездные часы, он указал на снимавшую их камеру и объяснил: