Книга Прайм-тайм, страница 76 – Максим Шаттам

— Сами услышите.

Он не шел туда, куда Шарлен хотела его вести. Она выбрала другой подход:

— Почему именно в полночь?

— Символический час перемен. Смены дня, жизни. Еще не слишком поздно, чтобы удержать внимание сограждан и надеяться на внимание западных стран, где будет конец дня – идеально для их вечерних новостей, – а восточные народы проснутся вместе с нами.

Он пошел на контакт. Шарлен настаивала:

— Так дело не только в деньгах? Вы также хотите, чтобы ваш голос услышали?

— Не мой, а народа. Я – совесть народа.

Шарлен вспомнила совет Яниса и, хотя умирала от желания сразу же продолжить разговор, выдержала паузу, чтобы следующие слова прозвучали естественно:

— Понимаю. Вы считаете меня помехой?

Первый настоящий вопрос.

— Нет, Джимини. Ты – моя добрая совесть, разве не так?

Первое позитивное «нет». Отлично. Шарлен заработала очко.

— Надеюсь. В любом случае, как я уже говорила, я как вы: зажата между двумя силами. Вы и флики. Так что мы в одной лодке.

Новая пауза – не говорить прямо, что она ему не враг, иначе он запомнит только это слово. Янис очень четко высказался на этот счет. Она предпочла внушить ему то, что он должен осознать сам: она на его стороне.

Затем продолжила:

— Вам что-нибудь нужно? Попить или поесть?

— Нет. И им тоже. Они могут продержаться ночь безо всего.

— Простите? Я не расслышала, связь прервалась.

Кратос напрягся на экране, затем лаконично повторил:

— Нет. Ничего не нужно.

— Вы уверены? Я могу попросить включить кондиционер, если вам жарко, или…

— Нет.

— …или поставить другой канал на один из мониторов…

— Я сказал нет.

Отрицание повторялось, как мантра в его сознании. Именно этого Шарлен и добивалась – человек, который без конца твердит одно и то же, когда нужно изменить ответ, чтобы быть последовательным, уже не может в силу привычки.

— Просто скажите, и я сделаю все возможное, чтобы…

— Джимини, я сказал нет.

— Простите. Звук был не идеальный, и я не была уверена, что правильно расслышала.

Шарлен решила, что настал подходящий момент для перевернутого вопроса:

— Скажите, вы не возражаете, если я помогу сделать ваше выступление в полночь максимально впечатляющим?

Молчание. Затем:

— Нет. Почему?

— Вы же не хотите, чтобы вашу речь не было слышно?

Новое колебание. Он гадал, к чему она клонит.

— Разумеется, нет.

— Тогда мне нужна ваша помощь. Микрофон, который вы держите, очень чувствительный и совсем не предназначен для такого использования. Из-за трения теряется каждое второе слово. Он должен быть закреплен на вас, на правильной высоте…

— Сюда никто не войдет.

— Конечно, я знаю. Именно поэтому только вы можете решить эту проблему.

Шарлен подождала, чтобы слова могли войти в его сознание. Все сводить к нему, к его власти.

Не дождавшись реакции, она почувствовала, что может продолжить:

— В столе есть два стационарных микрофона, гораздо более подходящих для ваших целей. Это запасные микрофоны, мы называем их «Schoeps», по их марке. Если вы решите достать их из гнезда, они заработают и обеспечат необходимое качество звука, чтобы телезрители могли вас отчетливо слышать. Решать вам.

Кратос взвешивал за и против.

— Объясни, как это сделать, – приказал он.

— Перед вами, в столе, сразу после трех встроенных экранов, есть прямоугольная крышка. Просто нажмите на нее, они внутри. Затем направьте их на себя.