Книга Прайм-тайм, страница 29 – Максим Шаттам

Внезапно зазвонил мобильный Яниса. Наконец-то. Звонили из национальной группы переговорщиков в Сатори. В ячейке переговорщиков всегда дежурил один координатор-ветеран для поддержки работавших на выезде. В тот вечер это был Эли, один из старейших в группе, опытный переговорщик. С его поддержкой Янис чувствовал себя увереннее.

— У нас пока почти ничего, – предупредил Эли. – Я на связи с начальником службы безопасности канала, но парень разрывается по всем фронтам одновременно. Тебе придется собирать информацию прямо на месте. Не вступай в контакт с противником, пока у нас не будет хотя бы минимальной информации.

Обычная процедура. Эли выполняет функции офицера разведки, добывает возможные данные о террористе, а Янис действует на месте. Эли работает из штаба, собирает все, что может, о преступнике, об удерживаемых им лицах, при необходимости он свяжет Яниса с семьями и, поскольку будет свободен от неизбежных на месте событий эмоций, обеспечит общее видение ситуации и даст ей трезвую оценку. Янис прекрасно знал эту схему.

— Известно, кто заложники? – спросил молодой аджюдан.

— Устанавливаем личности. Как только получу детали, опрошу близких, обязательно посмотрю психологические данные на каждого, чтобы оценить возможные реакции и устойчивость к стрессу, и подготовлю тебе информацию.

— Он все еще в прямом эфире?

— Да, я его вижу.

— Поведение?

— Спокойный. Ждет, – ответил Эли.

— Говорит что-нибудь?

— Нет. Оглядывается по сторонам и временами смотрит прямо в камеру.

— Насилие?

— Почти нет, только угрожает ведущему оружием.

— Требования?

— Никаких.

— Но он же явно чего-то хочет! Чтобы попасть туда, ему пришлось очень сильно постараться…

— Я тоже так думаю. И поэтому боюсь, что мы застрянем тут надолго. Надеюсь, у тебя ничего не запланировано на ближайшие часы…

Янис был благодарен коллеге и начальнику за то, что не произнес вслух «ближайшие дни», которые в действительности подразумевал. Самые жесткие захватчики заложников, которые долго вынашивали и готовили свой план, способны вести переговоры бесконечно.

— Он сразу же запретил использовать глушилку, чтобы видеть трансляцию на телефоне, – предупредил Эли. – Ты смотришь прямой эфир?

— Нет, еще нет.

— Мы в Центре следим за ним по телевизору, к твоему прибытию я сделаю сводку его действий. Значит, ты не видел ни одного кадра?

— Я даже не знаю, как он выглядит.

— Вот именно… У меня хорошая новость: он в маске, и голос изменен.

Янис удивился, и эта новость действительно его успокоила. Человек, который так старательно скрывает свою личность, явно собирается сбежать, а не взорвать всех вместе с собой, иначе не стал бы беспокоиться о том, что его могут опознать. С другой стороны, это исключало такой мотив, как желание прославиться.

— Плохая новость… – продолжил Эли. – Возможно, тебе придется вести переговоры в прямом эфире.

От этой мысли Янис мгновенно похолодел. Чистое безумие. Переговоры – это медленная и тонкая игра, эмпатия и расчет, но без симпатии, и иногда приходится прибегать к приемам, которые могут шокировать непосвященных или быть неправильно истолкованы. Янис вовсе не собирался манипулировать захватчиком или обманывать его, но переговоры преследуют несколько целей, которые могли быть непонятны широкой публике. Например, если переговорщик видит, что они зашли в тупик, но есть шанс на успешный штурм, он обязательно продолжит переговоры, чтобы выиграть время, или подвести противника к выгодной для штурма позиции, или заставить его взять что-то в руки, чтобы тот на секунду выпустил оружие, – все эти варианты падкие до сенсаций журналисты будут потом комментировать, даже если под огонь критики попадет жандармерия.