Книга Прайм-тайм, страница 211 – Максим Шаттам

Дан удивленно поднял брови. Он понимал суть мысли, но находил ее несколько утрированной. Ирен снимала вину с махинаторов и возлагала ее на простых смертных.

— Вы от этого не становитесь хуже, да и никто не становится, – заключила Ирен. – Даже Амели де Кастельнак.

Она снова перевела взгляд на два «мерседеса», затем на экран телевизора в своем минивэне.

— У меня впечатление, что задержка трансляции не превышает тридцати секунд, – с недоумением констатировала она. – Я же просила у Марвана минуту. Родрик, позвоните ему, пусть увеличит до минуты, это не так сложно!

— Разве «МД1» сейчас не в прямом эфире? – удивился Дан.

— Нет, уже нет.

— Но… почему?

— Вы действительно принимаете меня за монстра? Этой ночью у меня не было выбора, так требовал сам Кратос, и я оптимизировала то, что мне навязали. Теперь руковожу я. Ситуация экстремальная, и я не буду транслировать гибель людей в прямом эфире на моем канале.

Первый заместитель главреда был ошеломлен.

— Другие не стали бы себя ограничивать, – заметил он.

— Это их этика.

— Я рад, что у нас она есть.

— Дан, умерьте свой сарказм. Мы откликаемся на запросы публики, но отвечаем за то, что ей предлагаем, и вправе не слушать тех, кто хочет, чтобы мы удовлетворяли их самые низменные инстинкты.

— Даже если они представляют ту самую массу, которая нас кормит?

Ирен не ответила. Дан пристально смотрел на Белую Даму, не веря своим ушам. Она почувствовала его настойчивость и спросила:

— Я, наверное, говорю неприятные вещи? – Потом вздохнула, изобразив усмешку. – Телевидение – это безжалостный мир конкуренции, настоящие джунгли, – сказала она. – Нас заставляют рисковать, подставляться, иногда проявлять дерзость, наглость, определенную жестокость, но таков удел всех сфер, где на кону миллиарды, – мы должны удовлетворить акционеров, да? С той только разницей, что мы, в медиа, находимся под постоянными взглядами публики, потому что заходим прямо к ним домой. Мы можем влиять на них, даже если сами в первую очередь зависим от их пульта, переключающего каналы. Так что да, мы отнюдь не мягкие и покладистые, иначе нас бы сожрали живьем наши соперники, а их немало. Однако это не означает, что мы лишены профессиональной совести.

Дан вздохнул и признался почти шутливым тоном:

— Браво. Сегодня ночью я не раз в этом усомнился, но сейчас вы снова заставили меня полюбить мою профессию.

— Мне за это платят. И за то, чтобы вы делали свою работу хорошо.

Филипп Роже повесил трубку и тут же бросился к начальнице:

— Мои агенты нашли тело Луиджи. Оно было спрятано в техническом помещении парковки.

— Что он там забыл?

— Папарацци забрался в подвал и перенес тело туда, чтобы сделать фотографии.

— Трупа? – возмутился Дан. – Черт, ненавижу этих крыс!

— Чтобы продать их тому, кто заплатит. Нельзя сказать, чтобы желтая или скандальная пресса этим брезговали, – цинично хихикнул Роже.

— Вы его арестовали? – спросила Ирен.

— Да, он прятался, пытался попасть на площадку после нашего ухода.

— Прежде чем передать его полиции, выкупите у него фотографии.

— Я думал их уничтожить…

— В двадцать первом веке? – рассмеялась Белая Дама. – Он сохранил копию где-нибудь в облаке и, как только освободится, воспользуется снимками. Нет, выкупите их у него, пока они не появились.