Книга Прайм-тайм, страница 207 – Максим Шаттам

— Но мир несправедлив, – сказал Чезаре со вздохом. – Ты выкрутишься, а меня в любом случае не арестуют. Я не вернусь в тюрьму. Никогда.

— И это все? – гневно спросила Шарлен.

Шарли, умоляю тебя, остановись, пока не дошло до худшего.

Янис понимал ее мотивы, особенно как женщины, которая прошла через столько испытаний, с трудом обретала вкус к жизни и теперь, когда у нее вдруг появилась возможность стать голосом этих жертв, не хотела упустить свой шанс восстановить для них справедливость. Но во-первых, она ставила под удар всех сидящих в машине, а во-вторых, эту аудиозапись все равно не признают в суде, поскольку Поль сделал признание под дулом пистолета.

Шарлен не унималась:

— Чезаре, знаете, что скажет Поль? Что он никогда никого не принуждал, что это были отношения по обоюдному согласию. Что эти женщины сейчас сговорились против него, потому что да, он их соблазнял, да, он переспал с ними, не связывая себя отношениями, и именно за это они ему мстят, потому что сегодня мужчин, которые пользуются успехом у женщин, заставляют за это платить. Это будет линия его защиты. И знаете, что произойдет, поскольку невозможно будет доказать, кто говорит правду? Вы уже сталкивались с правосудием – как вы думаете, на чью сторону оно встанет? На сторону обожаемого Францией могущественного ведущего, чья жена все ему прощает, потому что в глубине души он хороший человек, а она живет с ним двадцать с лишним лет и знает его лучше, чем эти девушки, или на сторону никому не известных девиц, чью репутацию адвокаты Поля будут подрывать по любому мало-мальскому поводу?

Янис наклонился к водителю:

— Сколько нам еще ехать?

— Добрых пять минут.

Слишком долго.

Шарлен задела Чезаре за живое, и он раздраженно объявил:

— Отлично! Хочешь судью – я буду судьей!

Его речь на мгновение стала неразборчивой, и Янис догадался, что Чезаре повернулся к Полю:

— Даю тебе последний шанс сказать мне правду, всего один. Покайся, признай свою вину перед этими свидетелями, и ты будешь жить. Соврешь, и я гарантирую тебе смерть.

Поль пролепетал что-то невнятное – слышно было плохо, – а затем произнес:

— …ничего не сделал. Все эти женщины были согласны.

Янис сжал кулаки. Звук все время прерывался, но аджюдан разбирал нервное дыхание и боялся, что в любой момент может произойти драма.

— Я его не вижу, – предупредил снайпер. – Повторяю, не вижу его, он наклонился к Даки-Феррану.

Шум мотора – это все, что они слышали в течение десяти секунд. Потом Чезаре снова заговорил:

— Твои глаза лгут.

— Нет! Клянусь вам! Я никогда не…

— Заткнись!

Новое невыносимое ожидание. Затем раздался далекий голос, и Янис не сразу сообразил, что это женщина и что это может быть только Паола:

— Он-то, скорее всего, выкрутится. Вероятно. Но если вы его убьете, вы лишите его жертв и судебного разбирательства, и шанса быть услышанными.

— Какой в этом смысл, если правосудие их все равно не услышит? – возразил Чезаре. – Я знаю, как оно работает. Поверьте слову человека, который прошел через суды.

Чезаре глухо застонал от разочарования и безвыходности.

— Ты веришь в судьбу, Шарли? – спросил он.

— Нет.

— Ну хотя бы чуть-чуть? И в карму тоже нет?

По последовавшему шипению Янис сделал вывод, что она покачала головой.

— Я тоже не верю, – признался Чезаре. – Хотя… Я слишком часто решал за других, навязывал им свою волю. И посмотри, к чему меня это привело.