Книга Прайм-тайм, страница 204 – Максим Шаттам

— Копилку заблокировали, – напомнил Дан.

— Да, и с тех пор разразилась полемика, – ответил Родрик. – Между теми, кто утверждает, что, если это дает возможность освободить его, сохранив и другие жизни, не важно, какие обвинения пятнают его репутацию, и нужно срочно возобновить сбор, и теми, кто радуется, что сбор закрыт, потому что ни в коем случае нельзя помогать извращенцу.

Филипп Роже поделился с Белой Дамой последним полученным сообщением, и она покачала головой.

Дан же вернулся к теме выкупа:

— Я читал, что в любом случае Франция ничего не может сделать. Студент, который открыл сбор, хитрец, использовал один из самых сомнительных краудфандинговых сайтов на рынке, который размещен во Вьетнаме, где, как известно, скрываются самые крупные нелегальные сайты. Таким образом, он единственный может контролировать свой проект.

Родрик резко поднял голову:

— Парнишка хочет свалить с копилкой?

— Это будет нелегко, он сейчас в отделении судебной полиции, – заявил Филипп Роже. – Правительство не очень высокого мнения о его проекте, который расценивает как вмешательство в крупное уголовное дело. Накажут его в назидание другим.

— Зря они не оставили копилку, – сказал Родрик. – Чтобы знать, кто готов платить за спасение жизни человека, обвиненного в сексуальных домогательствах, а кто требует вернуть свое пожертвование. Мне было бы любопытно посмотреть, в какую сторону подует ветер.

— Ты циник, – упрекнул его Дан.

Родрик пожал плечами:

— Я работаю в новостях.

— Если мы сами начнем превращаться в собственную карикатуру… – с досадой вздохнул Дан.

Замглавного редактора встретился взглядом с Ирен, и что-то изменилось – ледяная преграда между ними дала первую трещину.

Шарлен изредка и по чуть-чуть ему открывалась, и, хотя не вдавалась в подробности – в этом она была болезненно сдержанна, – он знал, что она пережила периоды жестокого разочарования в их профессии. И все же она держалась. А в этот момент, глядя на Белую Даму, Дан задумался, не случилось ли и с ней того же – быть может, некогда и она держалась, несмотря ни на что. Проложила свой путь, даже ценой потери искренности и женской мягкости, иронизируя над той, в которую превращалась, лишь бы преуспеть. Ему стало грустно, хотя он точно не знал, почему и кого именно он жалеет.

Дан прислонился лбом к окну. Мысли о Шарлен напомнили ему о том, что предстоит, и он прошептал:

— Все равно я боюсь за Шарли.

Атмосфера в салоне «мерседеса-вито» была напряженная, и молчание слишком затянулось.

Первой, несмотря на указание действовать как можно осторожнее, заговорила Шарлен.

— Вы проверяете, поступили ли деньги? – прошелестел ее голос в наушнике Яниса.

Она обращалась к Чезаре, это было очевидно, но одновременно информировала спецназ о том, что он делает.

Янис нажал кнопку рации.

— Есть подтверждение выплаты выкупа? – обеспокоенно спросил он.

— Да, – ответил Остен. – Подтверждено десять минут назад. Теперь они богаты.

Пока что все шло по плану.

В наушнике где-то далеко раздался голос Чезаре Моретти:

— Ты сдержала слово.

Янис вздрогнул. Ему не нравилось, что тот ставит Шарлен на одну доску с властями. До сих пор переговорщик был спокоен, поскольку Кратос неизменно проводил четкую грань между Шарлен-посредницей и решениями военных или государства. На сей раз он посчитал ее напрямую ответственной за сдержанное слово. Янис надеялся, что именно ей он припишет эту заслугу и сохранит свою злобу для сил правопорядка. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он вдруг обвинил Шарлен во лжи и манипуляции: это поставит ее под угрозу.