Книга Прайм-тайм, страница 193 – Максим Шаттам

Поль показал страницу социальной сети X с несколькими краткими сообщениями о горящем самолете в Орли. Все воспроизводили фотографию аэробуса «А330» в черном дыму.

— Это на всех новостных сайтах, – подтвердил ведущий. – Пожар начался сегодня утром при открытии взлетных полос.

Кратос вырвал телефон у него из рук, затем швырнул в рюкзак.

Наступил нужный момент. Шарлен снова заговорила:

— Эскорт получил инструкцию сопроводить вас в Виллакубле. Там вас ждет самолет «Медиаплекса».

— Я не знаю такой аэропорт.

— Неудивительно, я тоже не знала. Мне пришлось навести справки – я предполагала, что вы скажете то же самое. Виллакубле не коммерческий аэропорт, поэтому он почти неизвестен. Частные самолеты обычно взлетают из Ле-Бурже. Там у них больше мобильности, чем в Орли или Руасси, которые в приоритете обслуживают основной поток крупных компаний. Но, как вы могли заметить, башня, где мы находимся, на юго-западе Парижа, почти на противоположном конце от Ле-Бурже. У Амели де Кастельнак огромные связи, и она добилась, чтобы ее самолет стоял в Виллакубле. Это совсем рядом с нами, ей так гораздо удобнее. Связи власть имущих, вам это знакомо?

Янис кивнул, давая понять, что она отлично справляется с этой частью, которую из-за нехватки времени они едва успели отрепетировать.

Кратос не двигался; охватившее его напряжение казалось почти осязаемым.

— Это хорошая новость. Дороги туда – меньше четверти часа. Я говорю правду – это совсем недалеко. Самолет «Медиаплекса» не держали бы там, если бы аэропорт не был рядом.

Он по-прежнему не отвечал.

Дан и Родрик, явно сомневаясь, о чем-то перешептывались, а Остен и Натэ в очередной раз стояли наготове, чтобы начать штурм, если ситуация выйдет из-под контроля.

— Кратос, вы победили. Вы получили все, что хотели. Через… теперь уже сорок минут вы будете в пути. Еще до восьми утра вы сможете начать полет, забрав свои деньги.

— Ты вот спросила, думаю ли я, что ты собираешься меня предать? – сказал Кратос почти грустно, несмотря на синтезатор. Казалось, он смирился. – Так вот, я спрашиваю тебя. Ты могла бы меня предать, Шарли?

Вопрос застал ее врасплох.

— Э… нет, конечно нет.

— Даже чтобы спасти жизнь своих друзей?

Палец Яниса указал на одну из записей на странице блокнота. Нежелание Кратоса допустить, что он способен на насильственные действия. Это был пункт, на котором настаивал переговорщик. В личности Кратоса было крайне заметно отрицание ответственности. Каждый раз, когда он применял насилие, он перекладывал вину на власти, которые якобы его к этому вынуждали, и твердил, что это у них будут руки в крови. То же происходило и во время его первого крупного процесса, когда он настаивал, что при попытке ограбления жертва защищалась и именно из-за этого получила ножевые ранения. Кратос никогда не брал на себя ответственность за преступления. Это можно было интерпретировать по-разному, и Янис колебался между признаками холодного эгоцентризма без эмпатии и психологическим механизмом защиты – отрицанием собственного насилия для того, чтобы не смотреть себе в лицо, когда он заходит слишком далеко. Эмоциональность речи Кратоса наводила на мысль о втором варианте, и на этот случай у Шарлен был готов еще один козырь.

Она кивнула Янису. Догадалась, какой линии нужно придерживаться.