Книга Прайм-тайм, страница 179 – Максим Шаттам

— Они разрешат, – заверила Шарлен.

Пятеро мужчин уставились на нее удивленно, и она объяснила:

— Амели де Кастельнак, глава «Медиаплекса», очень близка к премьер-министру и президенту. Интерес «МД1» в том, чтобы это продолжалось и было как можно более захватывающим зрелищем, так? – спросила она, обращаясь прежде всего к Янису, который в теории готов был даже предположить заговор на канале. – Деньги даст Амели де Кастельнак, и она сумеет достучаться до политиков. Она бы не стала одной из самых влиятельных женщин Европы, если бы не обладала огромной силой убеждения. Смена декораций, движение, возросшие риски того, что в любой момент возможен драматический поворот событий, обещание окончательного решения проблемы – «МД1» потирает руки. Рекордные рейтинги. Это может стать историческим моментом. Наверняка она их убедит.

— Не хотел бы я быть на вашем месте и работать на нее, – заметил капитан Остен.

— Вы уверены в этой гипотезе? – спросил Фризбур, командир штурмовой группы.

Шарлен кивнула:

— Вы специалисты по управлению кризисами, я – по политическому анализу и телевидению, так что да, уверена.

Начоперштаба хлопнул в ладоши:

— Надеюсь, вы правы. Остен, Фризбур, со мной, прикинем варианты.

Офицеры удалились, намереваясь вернуться в оперативный центр.

Филипп Роже спросил Яниса:

— У вас есть догадки, какой он выбрал пункт назначения?

— Нет. Страна, у которой нет договора об экстрадиции с Францией в десяти тысячах километров отсюда, а таких довольно много.

Начальник службы безопасности скептически хмыкнул. Потом внимательно посмотрел на Шарлен:

— Вы раскусили Амели.

— У нее такая репутация.

Он язвительно усмехнулся.

— Группа «Медиаплекс», – сказал он, – это более пятидесяти миллиардов оборота и двести тысяч сотрудников во Франции и в мире. Амели считает, что она управляет государством в государстве. А «МД1» – флагман медийной империи, это ее детище. Если его задевают, она поступит так, как поступает мать, – фурией бросится на его защиту. И позаботится о том, чтобы получить все лучшее для его процветания. Так что, я думаю, вы правы. Она так или иначе уломает политиков, поскольку это для нее выгодно.

— Прекрасная лоббикратия нашей эры, – прокомментировал Янис сквозь зубы.

Филипп Роже, обернувшись на пороге, добавил:

— Амели еще хуже, чем вы думаете.

Гордясь произведенным эффектом, он удалился, оставив Шарлен наедине с Янисом.

Некоторое время оба смущенно молчали, но наконец переговорщик открыл рот:

— Спасибо, что вернулась.

— А у меня был выбор?

— Я же говорил: никто тебя не осудит.

— Как раз наоборот, все бы не преминули. И может быть, справедливо. Но, в сущности, мне все равно. Я здесь не ради Поля. Я вернулась ради других и ради себя. – Она помедлила, взглядом обводя режиссерскую. – Возвращаться – в этом вся я. Поэтому я и хотела стать журналисткой и поэтому мне было так тяжело и мучительно признаться себе, что я представляла эту профессию совсем иначе. Я хотела служить истине и укреплению связей между людьми. Но обнаружила, что мы служим потребителям, а то, что они хотят получить… прогнило. В сущности, Кратос прав. Так что если я откажусь быть полезной сейчас, то предам саму себя.

Ценя искренность, с которой она открылась ему, Янис ладонью накрыл ее руку, чтобы показать, что он здесь, что слушает ее. Его ладонь была теплой, и по плечам Шарлен поползли мурашки. Она выругала себя за такую реакцию, хотя это отвечало ее тело, а вовсе не голова.