Книга Прайм-тайм, страница 169 – Максим Шаттам

— Кратос, – сказал он, – я посредник, направленный префектурой, потому что мы принимаем вас всерьез, мы хотим вас выслушать, чтобы найти выход и…

Кратос бросился к Полю, взмахнул «глоком», потом передумал и направил пистолет на трех заложников, которые жались друг к другу за технической консолью. Поль был слишком крупной добычей, он был символом, он сидел прямо перед камерой. Остальные – просто разменная монета.

— Заткнись!

Оружие подрагивало в его руке. Признак то ли усталости, то ли крайней нервозности, но, так или иначе, это нехорошо. Совсем нехорошо.

— Это все болтовня! – заорал Кратос. – С самого начала я чувствовал, что вы принимаете меня всерьез, только когда я прибегаю к насилию! Это вы каждый раз меня провоцируете! Это вы!

Янис держал палец на кнопке связи, готовый включить микрофон, колеблясь в выборе слов. Они будут жизненно важны, малейшая ошибка чревата выстрелом. И Кратос вспылил:

— Мне придется пристрелить одного из них.

В 21:30 выпуск новостей как раз закончился, за ним последовал разбор полетов, где обсуждали, что прошло хорошо, а что можно улучшить, и после интенсивного и долгого рабочего дня вся редакция, поспешно друг с другом попрощавшись, покинула башню «Медиаплекса» и разъехалась по домам.

Совсем недавно поступившая на работу на «МД1», Шарлен все еще продолжала осваиваться. Это была не первая ее должность в качестве выпускающего редактора, но вечерние новости на самом популярном канале страны требовали точности и стремления к совершенству – неусыпного внимания к деталям. Она перешла в высшую лигу, оказалась среди элиты. Шарлен понимала, что ее отношения с Полем складываются не слишком гладко, она еще не чувствовала его. Работа в его наушнике требовала тонкости – надо было ловить моменты, когда ему требовалась поддержка с таймингом, темой или именем, но понимать, когда его лучше не отвлекать. Тут необходим и опыт, и интуиция, но пока она не слишком доверяла себе. Она поднялась в пустую редакцию за вещами и уже собралась уходить, когда увидела Поля в его кабинете – дверь была открыта.

— Сегодня все прошло хорошо, Шарли, очень хорошо.

— Спасибо, Поль, – сказала она, остановившись на пороге. – Я еще учусь, но дело движется.

— Да, работы еще много, это правда, но мы оба знаем, что наушник – это прежде всего взаимопонимание, и его нужно установить.

Шарлен кивнула.

— Заходи! Я уже показывал тебе свою аудиосистему?

Поль стоял перед проигрывателем виниловых пластинок, подключенным к усилителю. На полке стояли большие колонки «Элипсон». Шарлен смутилась – она попала в святилище Поля Даки-Феррана. Стены были увешаны его фотографиями с великими людьми. Самые знаменитые президенты, звезды международного шоу-бизнеса, культовые актеры и певицы, легендарные борцы за правое дело. Скромностью тут не пахло, но такая мозаика ошеломляла визитера, вписывая Поля в категорию тех, кто оставлял заметный след в нашем мире. Эти фотографии подтверждали его собственную власть.

Шарлен робко вошла, немного гордясь приглашением и в то же время чувствуя себя совсем ничтожной. Невозможно было оторвать глаз от фотографий. Она мгновенно узнавала каждую знаменитость, рядом с которой стоял Поль.

— Сейчас лучший момент дня, чтобы слушать музыку, – пояснил он, ставя пластинку. – Наверное, потому, что это единственный момент, когда я наконец не дергаюсь! – Он хмыкнул и указал Шарлен на конверт диска. – Ты слышала когда-нибудь Людовико Эйнауди?^[41] Очень хороший композитор. Довольно меланхоличный и очень нежный.