Книга Прайм-тайм, страница 166 – Максим Шаттам

Шарлен откинула голову назад, тяжело дыша.

Вот она, ее дверь на выход.

Янис прав, никто не сможет винить ее, если она сейчас уйдет. Особенно после ее заявления. Но тогда переговоры с Кратосом начнутся с нуля, и никто не сможет предугадать его реакцию, если перед ним не будет Шарлен.

Весь вечер и всю ночь в глубине души она ждала решающего момента, этой точки невозврата.

Она посмотрела на изображения Поля на разных экранах и мысленно прокрутила в памяти эти два года, проведенные рядом с ним в редакции.

Два года, когда она старалась не думать о том ноябрьском вечере, вскоре после ее прихода на канал, когда она оказалась с Полем в его кабинете после выпуска новостей. Она пыталась выкинуть из головы это воспоминание, делая вид, будто его вообще не существует. Чтобы продолжать. Чтобы сохранить работу. Чтобы не признавать правду.

А теперь жизнь Поля в ее руках.

«Пежо-308» спускался по кольцевой дороге с выключенной сиреной, но включенным проблесковым маячком, чтобы пробиться сквозь ряды первых утренних автомобилистов и доставщиков.

Сеньон был за рулем, чтобы дать Магали возможность читать последние новости на телефоне.

— Подтверждение того, что у нас есть по Эмилио Дюпра-Пересу, – его криминальное прошлое говорит само за себя: драки, грабежи, вымогательство и, значит, насилие. Просто пупсик. Его имя всплывает во многих делах о скупке краденого, но осужден не был, водился с отпетыми личностями, но ничего конкретного. Погоди-ка, это еще не все: подозревался в похищении ради выкупа, которое плохо кончилось. Предприниматель. Обнаружен мертвым, был задушен. Исполнителей так и не нашли, а Дюпра-Перес фигурировал в числе подозреваемых. Его также связывали с бандой, совершавшей в двухтысячных home-jackings^[40]. И там он тоже вышел сухим из воды из-за отсутствия улик.

— Идеальная биография для этого захвата. Опыт крупных дел, способность сохранять хладнокровие и, главное, умение контролировать жертвы.

— У меня пока нет официального подтверждения, но он несколько раз проходил через больничное отделение «Сальпетриер» из-за того, что болен СПИДом.

Сеньон что-то проворчал.

— Насильник вдобавок… Черт возьми…

— Ага, этого точно могила не исправит.

— А другой?

— Серж Бильдёр – птица высокого полета. Тоже прошел через тюрьму, и вот тут-то мы устанавливаем связь: он сидел во «Френе» одновременно с Дюпра-Пересом.

— Что мы о нем знаем?

— Опускаю бесконечный список мелких преступлений, он начал рано. Главным образом известен тем, что ограбил инкассаторский фургон и мастерскую сортировки алмазов.

— Налетчик?

— Судя по всему, да. Бильдёр – это, похоже, мозг. Он проводит разведку, разрабатывает операцию, тут ему нет равных.

— Почему же его повязали, если он такой ас?

— Предательство. Сдали сообщники. Сам он никогда не косячил, никаких улик, всегда уходит с добычей, минимум насилия. Именно поэтому никогда не получал тяжелых приговоров.

— Нет убийств в послужном списке?

— Известных – нет.

Сеньон несколько раз моргнул дальним светом фургону перед ними, который упорно не желал перестраиваться, несмотря на их проблесковый маячок. Всегда находятся идиоты, которые намеренно достают фликов или жандармов в самое неудачное время.

— У него очень широкий спектр навыков, – продолжила Магали. – Говорят, он талантливый фальсификатор, специалист по маскировке предметов – может спрятать камеру в банку колы и все в таком духе, неплохо разбирается в технологиях, включая компьютеры, один из его бывших сообщников сказал, что он пользуется даркнетом для закупки оборудования и умеет обращаться со взрывчаткой.