Книга Кровавый рубин, страница 113 – Наталья Тимошенко

Он схватил ее за волосы и потащил к двери. Ольга не сопротивлялась, она лишь мельком взглянула на Стешу, моля об одном: молчать до конца. Стеша зажала рот рукой, давясь рыданиями, провожая взглядом барыню, которую хозяин волок по коридору вниз, туда, где за тяжелой кованой дверью ждала своей добычи его проклятая лаборатория.

Дверь в гостиной с тяжелым стоном ударилась в стену, открывая зев потайного хода. Верховодин не шел, он почти бежал, волоча Ольгу за собой, словно тряпичную куклу. Ее босые ноги сбивались о холодный каменный пол, окровавленная ночная рубашка цеплялась за выступы стен, но она не чувствовала боли.

В лаборатории пахло медью, серой и застоявшейся смертью. Верховодин рывком забросил Ольгу на массивный дубовый стол, обитый по краям холодным железом. Он действовал быстро и методично, как мясник, знающий свое дело. Кожаные ремни больно впились в запястья и лодыжки, приковывая к столешнице.

— Ты думала, что ты умнее меня? — прошипел он, склоняясь над Ольгой. Лицо его в свете газовых рожков казалось маской, вылепленной из воска. — Ты думала, что, уничтожив мой венец, ты освободишься?

Он взял со стола длинную, тонкую иглу, соединенную со стеклянной трубкой, и полоснул взглядом по ее тонкому предплечью, где под бледной кожей билась жилка.

— Раз ты лишила меня крови младенца, значит, отдашь свою до последней капли. Ты станешь сосудом, Ольга. Я выпарю твою жизнь, я превращу твой стон в грани, а твою покорность — в блеск. Ты сама станешь моим главным рубином. Тем, что будет сиять вечно, когда от этой усадьбы останется только прах.

Ольга вскрикнула, когда холодный металл вошел в вену. Она видела, как по тонкой трубке побежала темная, густая жидкость: ее жизнь, уходящая в стеклянную колбу. Верховодин завороженно смотрел на этот поток, что-то шепча, и в его глазах плясало безумие алхимика, нашедшего свой последний ингредиент.

Мир вокруг Ольги начал медленно блекнуть. Свет ламп расплывался, превращаясь в золотистые пятна, похожие на одуванчики в саду ее детства. Голос мужа становился все тише, заменяясь неразборчивым гулом.

Холод закрадывался в кончики пальцев, поднимался выше, к самому сердцу. Но в этой наваливающейся тьме Ольга вдруг ощутила странную, почти блаженную легкость. Она защитила. Она обманула зверя. Она вырвала свою девочку из его лап.

Ольга закрыла глаза, и последним, что она почувствовала перед тем, как окончательно провалиться в забытье, было тепло воображаемого крошечного кулачка, сжимающего ее палец. Она победила, даже если ценой победы была колба, медленно наполняющаяся алым.

— Беги, — одними губами неслышно прошептала она и наконец замерла.

Лина распахнула глаза, не сразу понимая, где она и что происходит. Только что она лежала на столе, связанная по рукам и ногам, а через трубку из нее утекала жизнь вместе с кровью, как вот уже рядом потрескивает огонь в камине, а в воздухе разливается такая напряженная тишина, что ее можно резать ножом. Лина медленно села, оглядываясь.

За окном было еще темно, и можно было предположить, что прошло не так много времени с тех пор, как они легли спать. Стефан растерянно стоял посреди гостиной, почему-то держа в руках куртку Лу, а сама Лу, отступая к окну, смотрела на него со страхом.